Все поднялись наверх, и мужчины решили вручить ключи Лизе. Они болтались на общей связке разнокалиберных ключиков, которая спокойно себе все эти долгие годы висела на гвозде в маленьком углублении, вырубленном в стене за дверью. Пока не выяснилась история с дверями, никто не мог понять, откуда они, эти два одинаковых красивых ключа.
Она вложила первый ключ в отверстие замка, потом второй и после некоторых усилий попросила машинного масла:
– Не поворачиваются, может, капнем немного в скважину?
Смазали, ключ повернулся.
– Андрей Ильич, ты хозяин. Давай открывай!
Акимов перекрестился и надавил на дверь. В полной темноте пробивались между досками, закрывающими окно, тонюсенькие ниточки света. Пахло пылью. Он вошел и, когда глаза привыкли к темноте, они выхватили из общего пространства кровать с балдахином, кресло, камин…
Потапов уже позвал снизу двух ребят:
– С окна доски уберите!
Один солдатик попытался отодвинуть заржавевшие от многолетнего бездействия оконные задвижки. Наконец створки с дребезжанием отворились. Взяли молотки и с двух сторон стали снимать доски одну за другой. Неожиданно в комнату ворвался дневной свет. Все на секунду закрыли глаза. В клубах пыли предстала спальня Марии Афанасьевны. Кровать с балдахином, которая во мраке казалась огромной, оказалась маленькой, лежали стопки книг, стоял камин из белого мрамора. Напротив – кресло с высокой спинкой.
– Не двигайтесь! – неожиданно вскрикнул Акимов.
Все в недоумении застыли. Он отошел в сторону от кресла, и все увидели скелет, одетый в белое истлевшее платье.
– Познакомьтесь, Мария Афанасьевна Владимирская, – спокойно произнесла Лиза, подошла к креслу и нежно отряхнула ладонью пыль.
Акимова стало выворачивать. Он выскочил из комнаты на балкон и глубоко дышал, стараясь справиться с приступом тошноты. Потапов, пораженный и ошарашенный увиденным и озадаченный Лизиным полным спокойствием и даже, как ему показалось, радостью, старался сохранять «хорошую мину».
– Что же нас ждет в другой комнате? – спросил он больше сам себя и ретировался. Ребята выскочили за ним.
– Давай открывай, что стоим?!
Комната оказалась пуста.
Лиза отпаивала Акимова на еще не застекленной веранде, когда туда пришел Потапов.
– Слушай, Елизавета Сергевна! Я сейчас позвоню нашему полковому попу, пусть приедет, да похороним ее по-христиански, а!
– Я думаю, Ваня, это будет очень хорошо! Ну как, Андрей, тебе лучше?
– Мне бы коньячка!
– Сейчас принесу, вот только солдатиков пошлю могилку выкопать.
– Надеюсь, не здесь? – спросила Лиза.
– Зачем же здесь, кладбище есть!
Под вечер военный вертолет доставил отца Григория. («Как хорошо – тезка», – отметила про себя Лиза.) Отслужили заупокойную, и солдатики на руках отнесли княгиню на кладбище, где и опустили в освященную батюшкой землю, вблизи большого плоского камня.
– Что ж, лучше места не нашли? – спросил Потапов рядовых.
– Да здесь самая мягкая землица была.
– Это место, выбранное самой княгиней, я это точно знаю, – произнесла удовлетворенно Елизавета Сергеевна.
Трое рядовых отстали от группы, но шли не останавливаясь, только чуть медленней остальных.
Рядовой Петров вдруг сел на землю и захихикал:
– Дунай! У меня такое ощущение, что я остограммился на голодный желудок. Ха!
– Во дает Петров! Ряса, погоди. Он и вправду какой-то странный.
– Надо доложить полковнику.
– Что доложить, Ряса? Что Петров напился? Погоди, разберемся. Помоги мне его поднять. Сам подумай, где он мог напиться, если все время был с нами?
– Ну, может, у него было. Спрятал, а потом выпил. Вон, когда в кусты бегал отлить!
– Да не было у меня ничего, ребят, вы че?! Я бы поделился!
Рядовые Дунаев и Ряскин подхватили приятеля под мышки и попробовали поднять и привести в вертикальное положение. Но он схватился за голову:
– Мой мозг сейчас взорвется!
– Ряса! Беги, догоняй всех! Я с ним побуду. Зови подмогу!
Он сел рядом с Петровым и стал внимательно следить за его действиями, чтобы вовремя прийти на помощь, иногда в ожидании поглядывая в ту сторону, куда ушел рядовой Ряскин.
К тому времени, когда из-за бугра показался рядовой Ряскин, Петрова вырвало два раза.
– Доложил?! – кинулся к пришедшему Дунаев.
– А никого нет, я никого не нашел.
– Ты что, Ряса? Сдурел! Они только что за этот бугор завернули! Я их видел! Они не могли далеко уйти! Просто физически не могли! Сиди здесь!
Рядовой Дунаев побежал за своими, но, завернув за бугор, не смог понять, куда они пошли: никаких дорожек, тропок, редкий лес, пустой и какой-то неживой. И тогда он начал кричать:
– Ау! Ау! Помогите! Сюда! Ребята!
Но в какой-то момент и ему стало поразительно безразлично все.
– А пропади все пропадом! Сами дойдем до части, подумаешь, сложности строят, задачки придумывают. А вот мы вас еще и опередим! Попрятались, сволочи! Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Я иду искать, кто не спрятался – я не виноват. Ряса! Петюня! Идите сюда!
Никто ему не ответил, и, вернувшись, он увидел, что товарищи спят.
