Багире не нужно было вертеть головой, ее многочисленные объективы в «глазах» обеспечивали куда более широкий угол обзора, чем можно было подумать. Она подмечала множество самых разных предметов на полках, назначение большинства из которых ускользало от машины. Это о многом говорило — органики, казалось бы, тратили непозволительно много ресурсов на совершенно бессмысленные вещи. Да и дела тоже. Но это была ложь, ведь органические платформы и нейронные сети типа «мозг» были значительно сложнее, нежели ее механическое тело. Там, где она могла просто заменить комплектующие, органические системы должны были развивать имеющееся, обслуживать, поддерживать. Десятки, сотни и тысячи вещей было создано для обеспечения функционирования столь сложных платформ, и, как и любому механизму, органикам требовались перерывы в работе. Но они не могли просто выключиться и встать на обслуживание, эти пони, да и создатели, вероятно, тоже, вынуждены были использовать «досуг» — нецелевое использование мощностей платформы для так называемого «отдыха». Это позволяло освободить оперативную память, выгрузив часть рабочих данных и заменив их «досуговыми», которые требовали, обычно, значительно меньше усилий, либо обеспечивали некое «счастье».
«Счастье» было очень важным параметром органических платформ, счастливые единицы функционировали значительно эффективнее. Однако, перегрузка «счастья» могла привести к обратному результату — платформы переставали работать, что в итоге приводило к спаду производства и «несчастью» в итоге.
«Органические платформы являются чрезмерно комплексными системами, которые, тем не менее, являются сбалансированными и универсальными», — пришла к выводу Багира. «Вероятно, это и обеспечивает успешность текущей модификации»
Машина воспроизвела предыдущие выводы с целью их проанализировать, пока была возможность — Блю Флауэр рассматривала прилавки, не требуя к себе внимания.
«Неблагодарность — черта органических интеллектуальных платформ», — истина, хоть и не полная, так как это была лишь одна из множества черт, присущих органикам. Все было куда сложнее.
«Органические платформы не применяют расчет параметров и логические операции при принятии решений», — условно истина, так как Багира выяснила, что органики не имеют возможности столь точно расчитывать вес параметров, или отбрасывать условные или маловероятные. Они используют расчет и логику, но не осознанно, это фоновый процесс, подобный работе ее служб — она не контролировала их досконально, это требовало бы слишком много ресурсов. Да и нерациональность некоторых — многих — действий связана с длительным существованием текущих моделей платформ. Те же «правила приличий» или «вежливость» сформировались настолько давно, что никто не мог сказать точно, почему они еще действуют. Они просто были. У тигрицы же не было таких систем или служб, потому что ее создатели конструировали боевую машину.
Было бы странно, если бы посреди выполнения боевой задачи ей вдруг показалось, что стрелять в противника из засады — невежливо.
Сейчас, изучая быт и поведение разных видов органиков, она поняла, почему ее создатели сконструировали автономные боевые машины. У нее, да и других роботизированных комплексов, не было сомнений, они были эффективны, они были дешевле и проще в сборке, и все упиралось только в ресурсы. Боевым роботам не требовалось платить заработную плату, у них не было морали и дисциплины. Сравнивая издержки производства и требующиеся средства, боевые машины, вероятно, оказались перспективнее органических солдат, особенно на момент начала боевых действий, когда ресурсов было много, а производства работали на полную мощность.
Тогда и начали появляться такие, как она, автономные боевые роботизированные комплексы.
— Багира, смотри! — тигрица разблокировала приводы и медленно, плавно повернула голову. Проанализировав увиденное, потратив непозволительно долгие полторы секунды на это, она определила, что именно привлекло внимание Блю Флауэр.
Это была модель тигра, значительно более детальная и подробная, нежели мягкая игрушка, висящая на левом антенном массиве. Машина определила множество мелких деталей, и с некоторым удивлением констатировала, что помнила тигра другим.
Тигры, на которых ориентировались создатели, были более массивными, крепко сбитыми. У них не было такой изящности и грации, баки по бокам морды были более длинными и густыми. В целом, модель по общей комплекции больше подходила кошачьему класса «леопард», чем «тигр», и с последним ее связывал только окрас.
— Что-то он на тебя не похож, да? — с сомнением в голосе заметила земнопони.
— Да. Вероятно, тигры и тигры отличаются. Тигры здесь и тигры там отличаются. Тигры… Хм.
— Не торопись, мы никуда не спешим.
— Вероятно, тигры в этом мире и тигры в моем мире отличаются. У меня нет точных данных, как ты помнишь, я не храню точную визуальную информацию. Но, если говорить о совокупности параметров, этот тигр и правда не очень похож на мой органический прототип.
