– О, не сомневаюсь, – фыркнул Шай, протянув ему руку для пожатия. Очевидно, эти двое хорошо знали друг друга: жест этот, дежурный для простых людей, у магов означал определённую степень близости. – Так тосковал, аж встречать выбежал.
– Ну а как же? Целый штормовой лорд припожаловал в мою скромную обитель!
Как на вкус Эрин, Френсис Мюррей походил на коммандера не больше, чем Шай на лорда. Моложавый, длинноволосый, в абы как наброшенном кителе, с коварной лисьей улыбочкой и шельмоватыми, удивительно несовпадающими друг с другом глазами – правый был лучисто-синий, левый же казался почти чёрным, цвета очень крепкого чая. И оба глядели так хитро, что невольно захотелось проверить, на месте ли кошелёк.
– А это, должно быть, Эрин, – продолжил этот неправильный коммандер этим своим вкрадчиво-развесёлым тоном. – Рад наконец познакомиться! Теперь идёмте-ка, здесь нам вряд ли дадут спокойно поболтать.
Когда они наконец остановились, а коммандер Мюррей гостеприимно отворил перед ними дверь, Эрин поняла, что оказалась в самой настоящей допросной. От города к городу они между собой, как выяснилось, вовсе не отличаются – в Аэльбране была точно такая же.
Тогда, правда, Эрин себя подозреваемой вовсе не ощущала, несмотря на то, что пришлось врать полиции и на ходу придумывать алиби для одной из Армановых подопечных. Лориен, та ещё стерва, попалась на какой-то совершенно невообразимой херне. То ли сперла какую побрякушку из ближайшей лавки, то ли подралась с кем в кабаке, отмечая удачно обстряпанное дельце. Арман за такие фокусы оторвал бы голову и был бы прав, а вот Эрин стало жаль идиотку. Родня по фейской крови, да и с семейкой ей не повезло едва ли не больше, чем самой Эрин. «Годна лишь для борделя», – кажется, так любила говаривать Лориен, припоминая цитаты своей маменьки.
Так или иначе, пожалела она её тогда не зря: стерва стервой, а сладости она Эрин с тех пор таскала едва ли каждый вечер. Пока не сгинула на очередном дельце.
– Собираетесь допросить меня, коммандер? – подозрительно поинтересовалась она, следя, как Мюррей усаживается за обшарпанным казённым столом. – Я не убивала тех женщин.
– Я знаю, деточка, знаю, – отеческим тоном уверил коммандер, перекинув за плечо холёные светлые волосы, каким любая девица позавидовала бы. – Но ты что-то скрываешь, и я непременно допытаюсь, что именно. А посему сэкономила бы ты нам время и выложила всё как на духу…
– Полегче, Френсис, – вмешался Шай. – Ты сам-то не изволишь мне выложить, что за трижды долбаная хрень творится на моих землях? Мало мне было дождя из малахольных девиц, теперь ещё выясняется – почему-то мной, а не вами, – что в деле замешана тёмная магия. Уж не знаю чья.
– Моя милая Бри тоже не знает, – ответствовал Френсис всё так же елейно, но с намёком на раздражение. Стало очевидно: отчёт о происшествии добрался до него куда раньше, чем Шай и сама Эрин. – А она у меня, заметь, прекрасный малефик, и чуйка на всякую там хрень у неё почище моей будет.
Он растёр переносье, поджал губы чуть недовольно.
– Макса навестить надо.
– Шельму одолжить? – хмыкнул Шай понимающе. – Не завидую я той хрени, когда на неё натравят Билли. Эта и мёртвого достанет.
Эрин тоже не завидовала: она не совсем поняла, о ком речь, однако перед глазами исправно мелькнул хищный серо-стальной прищур, цепкие длинные пальцы, бесконечно длинные же ноги под короткой юбкой и гадкая, пронырливая, совершенно негодяйская ухмылка на зависть любым коммандерам. И ещё почему-то лисий хвост, пышный и юркий.
– Я сам на ту хрень охотно натравлюсь, – охотно пообещал Френсис. – Только узнаю, что за тварь заставляет честных синтариек прыгать со скал вниз башкой, и натравлюсь. Я некромант, мне можно.
– Нельзя, – покачала головой Эрин.
И умолкнуть бы ей прямо сейчас – вон и Шай косится подозрительно, вот-вот и начнет шикать, чтобы заткнулась. Да только она не могла. Слова будто сами вырывались изо рта, вопреки всем обещаниям самому себе держать язык за зубами.
– Эрин…
– У твари нет лица, – пробормотала она.
Бессильно поскребла короткими ногтями по столешнице, силясь унять невесть откуда взявшуюся злость. На себя, на Мюррея – потому что они оба не понимают, что происходит. Эрин известно чуть больше, но что толку от её… знания?
– Нет. И никогда не было. Самой твари тоже нет. Нельзя уничтожить то, чего нет.
– И ты это знаешь, потому что?.. – протянул Френсис, подозрительно щурясь – полиция она и есть полиция, независимо от нашивок и цвета мундира.
– Просто знаю, – отозвалась Эрин. – Но большего сказать не могу… вам.
Последнее слово вырвалось почти случайно – просто перед глазами предстал уже знакомый образ. Светлые волосы, холодный взгляд, длинные пальцы, плетущие косички девочке…
– А кому можешь? – полюбопытствовал Шай, с интересом и неким выжиданием косясь на неё. Эрин знала, чувствовала, что у него накопилось множество вопросов, но…
