Но в голове совершенно иное – в кои-то веки не мысли о скорой кончине, собственной или чужой. Не о том, что вчера ещё две женщины умерли под действием древнего проклятья, сбросившись на острые камни, омываемые морем. Не о том, что Эрин начала догадываться, что (а точнее, кто) виноват во всём происходящем. Правда, говорить это вслух страшно даже самой себе, не говоря уж о ком-то ещё.
Все мысли о Шае. О его горячих объятиях. О руках, что исступленно ласкали её всю прошлую, позапрошлую и одни боги знают, сколько ещё ночей. О том, насколько он любит – без всяких сомнений, безгранично и искренне! – Эрин со всеми её проблемами и трудным прошлым, с достоинствами, недостатками и сомнительной магической силой.
О том, что только сегодня утром они целовались прямо за завтраком, а Шай клятвенно заверял, что на ужин непременно заглянет, едва разберётся с последствиями разбушевавшегося шторма. Навестит Эрин и Астрид, наконец явившуюся в Синтар в компании своего мужа.
Кэрта Хаколу, честно сказать, Эрин малость побаивалась. И провидицей быть не нужно, чтобы понять – за плавными движениями, блудливой ухмылочкой и тёплым взглядом синих глаз прячется самый настоящий хищник и убийца с психопатическими наклонностями. Можно сколько угодно думать и даже знать, что Кэрт – добрейшей души человек, отличный парень и вообще родственник Шая, однако же Эрин достаточно прожила подле Гильдии, чтобы знать – та работёнка не может не оставить своего отпечатка. Быть может, Кэрт и не был таким уж любителем своей работы, он даже мог её ненавидеть – и ненавидел, Шай достаточно рассказал о его сложных взаимоотношениях с Хельтой, – однако же привычка убивать непременно оседает внутри всякого убийцы. Как и внутри тех магов, что посвятили себя борьбе с преступностью – в полиции, спецназе или королевской гвардии. Даже светлых магов возможность безнаказанно убивать, пусть даже и плохих парней, непременно корёжила – Эрин видела это в своём… отце, добряке и самом что ни на есть светлом маге Дориане. Что уж говорить о маге тёмном? У которого к тому же имеются внушительные когти и зубы.
– Ты не собранна, – послышался мягкий женский голос. Без упрёка, без строгости, без намёка на недовольство. Просто факт, в котором каждое из трёх слов – истинная правда.
Эрин вздохнула и открыла глаза, глянула снизу вверх – она сидела сейчас на мягкой траве, ласковой, даже будто тёплой, но и стоя смотрела бы на высокую светловолосую северянку именно так. И честно кивнула.
Не собранна. Зря Астрид – красивая, сильная, идеальный боевой маг, не то что она, – оставила сегодня своего маленького сына и прибыла сюда. Зря потратилась на путешествие порталом. Зря шла сюда по сырой после дождя земле.
– И слишком громко думаешь о всяком, – она улыбнулась, подала руку, помогая встать. Сильную, мозолистую, но всё равно изящную. – И нет, мне не нужно быть менталистом, чтобы это знать.
Эрин едва слышно выдохнула. Она прекрасно знала, какого рода силой обладает Астрид. Знала, что от ментальной магии ей не перепало и крохи дара – у неё и так на один дар больше, чем положено приличному имперскому магу. Но менталистов вокруг неё как-то слишком много, что не так чтоб радует. Не с её свихнутыми мозгами.
Не с её фантазиями о жарких ночах с Шайеном херг Лартом.
– Он хорош, – снова заговорила Астрид, на губах её мелькнула понимающая усмешка, едва-едва напоминающая ту, что он видел у её мужа.
Эрин снова кивнула и тут же смутилась, но покраснеть не вышло.
Шай хорош. Во всех, мать его так, смыслах.
– Я восхищена им, – призналась Эрин. – Такое единение с силой, такая мощь. Хотела бы я быть в ладах со своей магией настолько же, насколько и он.
– Воздух – одна из самых лёгких стихий. Не в том смысле, что с ней просто совладать. Даже Шаю нужно прилагать усилия, чтобы справиться с сильным штормом. Но воздух, – Астрид обвела пространство рукой, – он везде. Проходит через нас, проникает повсюду. Воздушники дружны со своей стихией как никто, потом идут эфирники и маги земли вроде нас, потом водники и огневики. Водники, кстати, в чистом виде давно мне не встречались… Огонь даётся труднее всего. Если только они не как твой отец.
– Уже весь Эрмегар в курсе, да? – невесело усмехнулась Эрин.
Нет, она вовсе не против Дориана в своих… родителях. Он нравился ей, был весёлым, забавным, а с недавних пор ещё и трезвым. Однако именно как отец воспринимался с трудом. Дориан обижался на это, кажется, но звать себя папой не просил. Обещал только, что непременно скоро утащит в дом своей семьи и перезнакомит со своей родней. «А иначе твои бабушка с дедушкой сами понаедут в нашу сырую дыру!»
