– Почему это? – возразила Эрин чуть ворчливо. Хотя страх немедля пошёл на попятную от одного лишь прикосновения тёплых ладоней.
– Потому что где воздух, там я… а воздух – он везде. Ты никогда не упадёшь, Эрин, даю слово. А своё слово я держу всегда.
– Ты не можешь защитить меня от всего.
– Могу. И защищу, – возразил Шай, обнимая ещё крепче, так, что стало трудно дышать. – Больше никто не сделает тебе больно, Эрин. А если кто-то рискнёт попробовать – клянусь, ему будет в тысячу раз больнее.
Прозвучало вроде и приятно до Бездны, но как-то немного… зловеще. Додумать эту мысль, однако, Эрин не успела – Шай выпустил её, снова сверкнул улыбкой, способной растопить даже льды Солхельма, и, ухватив за руку, неспешно повёл вдоль стены.
– Расскажешь мне очешуительную историю? Только чтобы конец хороший, а не как обычно.
– У меня таких нет, – хмыкнула Эрин в ответ. – Хотя… я обломала милашку Мериона со свадьбой. Сбежала по беспамятству в лес, чуть не стала ужином волкам, едва не замёрзла, но… Глюки в виде Мерионова папеньки, охаживающего палкой сынульку-неудачника, немало меня повеселили.
– Жаль, не забил насмерть, – пробормотал Шай без всякого намёка на веселье. Казалось, он обдумывает, не пора ли срочно исправить сей прискорбный факт. – И вот с этой поганой твариной тебя хотели обженить? Твоей бы мамаше да его в мужья.
Признаться, ту историю Эрин хотела вспоминать меньше всего, а уж говорить о ней – тем более. Она до сих пор отзывалась внутри острой болью, злостью, дурными воспоминаниями. Впрочем, рядом с Шаем чуточку легче. Светлее, что ли. Сложновато печалиться и погружаться в чёрную меланхолию, когда чужие горячие руки едва не обжигают, а тёплое дыхание щекочет шею. Да и портить неплохой, в общем-то, день мыслями о Мерионе никак не хотелось.
Было и прошло. И слава всем богам, местным и фейским.
– Из-за своей откровенной… полукровности хорошей партией я не считалась, – отозвалась Эрин. Удивительно, но вышло без злости, скорее… равнодушно как-то. Правильно равнодушно. – Но я родовитее Мериона. И потенциал у меня выше. А ещё я девочка и могу рожать.
Не скривиться не вышло – от одной мысли, что пришлось бы кого-то там рожать, и в столь юном возрасте, да ещё и от Мериона… Фу, нет. Уж лучше лес, холод и волки, чем такое счастье.
– В нашем браке моя мать и его папаша видели выгоду. Да и я какое-то время тоже. Он мне нравился, Шай. Я ему – не очень, любить он меня не любил, но… ночи со мной проводил охотно. Пресветлая, да я, наверное, даже была бы не против брака, не обстряпай мамаша помолвку в мои шестнадцать. Это… – Эрин запнулась, силясь подобрать слово помягче, но так и не смогла. – Фейри стареют медленнее, взрослеют позже, в наших кругах брак в шестнадцать – свидетельство того, что ребенка нужно побыстрее сбыть с рук, чтобы не позорил семью. Сам факт этой помолвки меня унижал, понимаешь? Я решила, что не хочу себе такого клейма, и сбежала. Так что да, у этой сказочки конец вполне хороший.
Шай зло стиснул челюсти, мотнул головой, но потом расслабился и даже кривовато усмехнулся.
– Ладно, – выдал он, точно пытаясь себя в чём-то убедить. – Ладно… В конце концов, именно так ты оказалась здесь. И это прекрасно.
– Да, – согласно кивнула Эрин и, неожиданно даже для себя, улыбнулась, – а хотя, есть ещё одна история. С хорошим концом.
Шай заинтересованно склонил голову к плечу.
– Знаешь, я ведь давно уже банши. И видений у меня было много. Большая часть – про чью-то смерть, конечно же… – Эрин усмехнулась, шагнула к Шаю ближе и запустила руку в его волосы – густые и длинные, мягкие, пахнущие морем и почему-то травами. На талию мигом легла чужая рука. – Но было и кое-что приятное. Лет пять или шесть назад, точно не помню, мне начал грезиться один парень. Очень красивый, – Шай мигом напрягся, а Эрин кончиками пальцев скользнула по его щеке, погладила скулу, – со смуглой кожей и золотистыми глазами. Как у волка или хищной птицы. Точно птицы, это я потом… почувствовала, знаешь? Я видела его почти каждую ночь, даже запах чувствовала. Сначала – горной свежести и хвои, потом – соли и морского бриза. Это были лучшие мои видения.
Она придвинулась ещё ближе, обнимая Шая уже обеими руками и почти касаясь его губ своими. Тот зачем-то кивнул в ответ, хотя судя по взгляду, блуждающему с её глаз на губы и обратно, почти не прислушивался к тому, что Эрин говорит.
– Но реальность оказалась ещё лучше. Моя самая большая мечта последних лет оказалась не просто чересчур ярким видением, а настоящим, живым человеком с самым добрым на свете сердцем.
Тёплых, чуть суховатых губ она всё же коснулась. И почти сразу же отстранилась с неловким смешком.
– Правда, меня он, кажется, совсем не хочет… Так обидно.
Шай замер, нахмурился, кажется, расстроенный самой мыслью о том, чтобы её обидеть. Забавный.
