– Мне жаль, что я заставил тебя так думать, – наконец произнёс он. – Эрин, ты – моя добыча, моё сердце, моё самое драгоценное сокровище. Я никогда в жизни никого и ничего не хотел так, как тебя. Всю целиком. Насовсем. Сразу же захотел, едва увидел, но… Но мои желания не важны, понимаешь? Я приму любой твой выбор, но он должен быть только твой, а не навязанный кем-то, включая меня. Видят боги и богини, тебе достаточно всякого дерьма навязали.
И стукнуть бы дурака за такие мысли – видят боги, у неё уже в печенках этот комплекс неполноценности, так не идущий грозному лорду-грифону. Однако на сердце будто горячей водой плеснули, по телу растеклось невиданное доселе тепло. Да, Шай уже говорил что-то подобное прежде, даже признавался в своих чувствах. Однако сейчас, на краю обрыва, возле бьющегося о камни моря, это было как-то… по-особенному. А потому вместо того, чтобы отвесить разговорчивому милорду подзатыльник, или там куснуть для особой доходчивости, Эрин только тяжело вздохнула и крепче прижалась к сильному телу.
– Если бы я знала, что ты такой придурок, в жизни бы не стала рассказывать о себе все эти вещи, – буркнула она и всё же коротко поцеловала Шая. – Потому что ты совершенно ничего не уяснил, Шайен херг Ларт! Все решения в своей жизни я в итоге приняла сама. Могла сброситься со скалы после первого видения – но смирилась со своим даром и худо-бедно научилась с ним жить. Могла выскочить замуж за Мериона, но выбрала приложить его башкой об яблоню и свалила на другой конец Империи. Сама. Могла просидеть в Аэльбране всю жизнь, распуская сопли почём зря и изредка развлекаясь с гильдейскими. Видят боги, среди них попадаются симпатичные ребята… Но я вернулась сюда. В место, где каждая первая скала один в один из моих чудных видений о моей же гибели. И встретила тут тебя, утка ты в яблоках!
Эрин всё же ткнула кулаком в мускулистое плечо, вцепилась в него пальцами так сильно, что побелели костяшки. Может, даже будут синяки, но оборотню они на пару минут – переживёт, короче. Под явно удивленным взглядом Шая она наклонилась к его уху и прошептала сердито:
– Так что будь добр, трахни уже своё сокровище. – Плечо под пальцами напряглось и дрогнуло, но Эрин держала крепко, насколько могла. – Потом разберёмся, кто тут несчастная феечка, а кто пернатое недоразумение.
Ладони Шая оглаживали спину с уже привычной нежностью, но ярко полыхающие глаза смотрели голодно и хищно. А улыбочка и вовсе была форменно непотребная.
– Что, прям здесь? – протянул он, дёрнув бровью. – А ты затейница.
– Да хоть бы и здесь, – фыркнула Эрин сердито, хотя лицо вновь предательски заалело. – Я не пойму, нравится тебе, что ли, надо мной измываться?
– Нравится, конечно! Ты ужасно милая, когда дуешься, – не стал спорить Шай. И, скотина пернатая, закинул её руки себе за шею и стиснул ещё крепче. Хотя, казалось, куда уж ещё. – Остынь, злючка.
Остыть попросту невозможно – не когда тебя целуют так горячо, по-настоящему, а не словно они выползли из сопливого романчика для трепетных дев. Жарко, глубоко, со всем пылом, который только мог найтись внутри боевого мага. И грёбаного грифона, да.
– Доверяешь мне? – наконец, с явным трудом отстранившись, поинтересовался он, по-птичьи склонив голову к плечу. И посмотрел так… выжидательно, с такой надеждой, что Эрин просто не смогла отказать себе в едкой усмешке.
– Пф, вот ещё! Доверять тёмному магу? Ищи дурочку!
И чтоб в этом ответе была хоть капля искренности.
Шай вот это прекрасно понял – наконец-то! – не принялся пускаться в свои самоуничижительные тирады. Зато принялся мстительно целовать-кусать её шею.
– Ладно-ладно, верю! Не урони только!
Её одарили обиженным взглядом, но отстраниться Эрин не дала. Сама поцеловала и сцепила руки на чужой шее.
– Вредина, – припечатал Шай.
И вдруг не то что обратился – словно перетёк в свою птичью форму. Под ладонями вмиг оказались перья, гладкие, жесткие; под ней – мускулистая спина и сильные бока грифона. Хорошо, что Эрин предпочитала брюки – лететь верхом на грифоне, без седла в куцей юбочке было бы тем еще номером. Грифон вздыбился и вздорно заклекотал, прежде чем на удивление аккуратно взмыть в воздух.
Эрин зажмурилась – не могла не зажмуриться, потому что страшно было просто невыносимо. Не хотелось смотреть вниз, не хотелось представлять, что будет, если она не удержится, если Шай не сможет её поймать…
Впрочем, и не представлялось – клятый дар провидицы оказался удивительно благосклонен к своей непутевой хозяйке и картиночки показывал сплошь привлекательные. Зелёное море леса где-то внизу, мерно перебирающее волнами море сбоку, древние камни крепости…
Смятые простыни, чужое дыхание на шее, плечах, ключицах, груди.
– Бездна, – выдохнула Эрин, мотнула головой и все же решилась открыть глаза.
