Я вглядываюсь в бледное лицо Фэрейн, лежащее у меня на плече. Какая же она маленькая и изящная, какая хрупкая. И в то же время насколько великолепная.
– Ты в порядке, любовь моя? – спрашиваю я, мой голос – низкий рык в горле.
Она поднимает на меня свои глаза. Пускай я и вижу в них боль, она улыбается. Одна ее рука тянется вверх, чтобы погладить мою щеку, как будто черпая из меня силу.
– Да, Фор, – тихо говорит она. – Я с тобой. Все будет хорошо.
Я сижу на краю широкой каменной кровати, покрытой бледными мехами. Мое тело обнимает мягкий белый шелк хугагог, льнущий к нему и много чего открывающий взору в тусклом свете лунного огня. Маленькие кристаллы лорста свисают с потолка, дополняя мягкую атмосферу, и пусть эта комната никак не может сравниться в изяществе с той, что была в мою первую брачную ночь, эта мне нравится больше.
Она предназначена для меня. И Фора.
Мой муж настоял на том, чтобы мы провели свадебный заплыв юнкату заново, на глазах его двора. Я упиралась. Такое ощущение, что в последние несколько недель, занимаясь снятием чар ва-джора по всему городу, я и так уже достаточно выставляла себя на обозрение. Неустанные благодарности и восхваления трольдов – это уже значительная нагрузка для моего божественного дара.
Но Фор взял меня за руку и умолял передумать. Юнкату священна для его народа. В прошлый раз, когда он ее проводил, то считал, что с ним рядом плывет Ильсевель. На этот раз там буду я. И церемония, клятвы – все будет сделано по-настоящему, а его придворные станут этому свидетелями.
Я не смогла ему отказать.
Мастер Гхат и его работники тоже сотворили чудо, откопав священный зал и восстановив водопады Юн почти до их первоначального величия. Их трольдскому мастерству не найти равных в любом из миров. Мне никак не удавалось различить, где потребовались ремонтные работы. Фор это сделать сумел и показал на некоторые места, где залатали проломы и восстановили стены. Но он заявил, что эти шрамы теперь – важная часть истории Мифанара.
И вот он ввел меня в бассейн, и мы проплыли сквозь водопад. Точнее, это Фор плыл, а я била ногами и всячески пыталась не быть мертвым грузом, пока он тащил меня за собой на другую сторону. Там мы вместе выбрались из воды и, насквозь промокшие, предстали перед Умог Зу, которая провозгласила свое последнее благословение: «Увулг тор угдт. Хирарк! Юнтог лорст».
«Теперь Двое умерли. – Фор прошептал мне на ухо перевод. – Смотрите! Один восстает».
Какими же верными стали эти слова! Мы с Фором множество раз жили и умирали с тех пор, как они прозвучали над нами. Теперь мы воистину Один. Неразделимы с этой секунды и до конца вечности, какие бы испытания ни выпали на нашу долю.
Я делаю дрожащий вдох, в животе зарождается нервный трепет. Я жду не дождусь, что мой жених придет ко мне, жду не дождусь той близости, что мы разделим. С тех пор как мы поднялись наверх со дна мира, у нас почти не было времени на себя. Те бесценные часы, что у нас были, я проводила в измотанном сне, убаюканная его объятиями. Работа по снятию ва-джора идет постоянно и отнимает все мои силы. Эта работа продлится много недель, много месяцев. Возможно, даже лет, потому что в завалах и руинах отыскивают все новых трольдов. Но я ее сделаю. Я освобожу каждого их них до последнего.
Однако эта ночь принадлежит нам. Фору и мне. И я намерена по полной насладиться своим мужем.
Я касаюсь кулона, висящего на шее. Сул лично вернул его в мое владение. К моему удивлению, камень оказался вновь прозрачным и ярким, гудящим мягкой вибрацией жизни. Пускай он мне больше не нужен, мне нравится носить его как напоминание о моей прежней жизни. О моих возлюбленных сестрах, что так далеко от меня.
Сейчас я закрываю глаза и возношу молитву за обеих: за Ильсевель и Ауру. Когда Фор сказал мне, что обнаружил Ильсевель живой, я едва смогла в это поверить. Если бы Мифанар так отчаянно не нуждался в моем даре, я бы умоляла его сразу отправиться в путь, чтобы самой увидеть, оправилась ли она от раны. Но так как поехать я не могла, Фор послал гонцов, и мы с трепетом ожидаем вестей. Но она жива. Я в этом уверена. Аура тоже – в конце концов, если Ильсевель пережила нападение на храм Норналы, то, разумеется, есть причина надеяться, что и моя младшая сестра тоже это сделала. Возможно, Ильсевель даже знает, что с ней стало.
Я улыбаюсь и стираю с щеки заблудившуюся слезу. Однажды, уже скоро, я узнаю их истории. Истории, которые едва ли будут более странными, чем та, которую пережила я! Но я надеюсь, что они тоже придут к своему счастливому финалу.
Дверь покоев открывается.
Появляется Фор, он стоит в проеме, озаренный светом лунного огня. Его торс обнажен, каждый мускул выглядит как будто отточенно вырезанным до такого совершенства, что мой живот словно завязывается узлом, а внизу разливается жар. Фор смотрит на меня, сидящую на краю постели, одетую в это обтягивающее платье. Его глаза сияют чистым голодом.
Я медленно поднимаюсь. Удерживая его взгляд, я поднимаю руки к тонким лямкам своего платья, спускаю их с плеч, обнажаюсь перед ним.
