– Я такого не обещала.
Она фыркает и резко ударяет концом своей трости об пол.
– Проклятье. А я-то надеялась, что ты об этом забудешь. Так значит, ты помнишь, что я тебе рассказывала об Арраог, верно?
Мгновение я колеблюсь, но наконец киваю. Я не хочу помнить. Но это знание преследовало меня с тех самых пор, как я вышла из того пруда, с тех самых пор, как Фор принес меня назад, в Мифанар. Мысленным взором я вновь вижу тот сон о могучих созданиях, сплетающихся в необъятном звездном танце.
– Вы говорили, что она пробуждается. Что хочет уничтожить этот мир. Но почему – вы сказать не могли.
– Не так уж и важно почему. Важно то, что это произойдет. Собственно, уже происходит. И тебе нужно это остановить.
Наверное, мне стоит кликнуть стражников, которых Фор обещал поставить за дверью. Но я не могу. Что-то шепчет на задворках моего сознания, говорит мне, что привлекать внимание и к этой старухе, и к себе будет неразумно. Даже опасно. Но это ведь нелогично.
Я прищуриваюсь.
– Это вы не даете мне позвать стражу?
Обе брови на лице женщины взметаются вверх.
– С чего ты это взяла?
Я не отвечаю. Потому что теперь, когда я произнесла эти слова вслух, они кажутся глупыми, мне за них стыдно. Но даже это ощущение будто бы мне не принадлежит. Заскрипев зубами, я хмуро смотрю на женщину.
– Не знаю уж, чего вы пытаетесь добиться, прокравшись в мои покои и… творя надо мной магию. Что бы вы ни говорили или ни делали, вы не превратите меня в того, кем я не являюсь.
– И что ты хочешь этим сказать, дитя?
– Я хочу сказать, что никоим образом не смогу помешать дракону уничтожить мир.
– Ну, в данный момент нет. Тебе просто нужно немного поучиться.
Она сумасшедшая. Это единственно возможное объяснение всего этого безумного разговора. Я вскидываю руки.
– Да неважно, что вы думаете! Никакое обучение в мире тут не поможет. К тому же мои силы уже не те, что раньше.
– Правда? – Женщина взволнованно делает шаг вперед, ее взгляд становится еще более пристальным. – И что поменялось? Объясни.
Я открываю рот, но слова не идут. Как мне описать кому-то, кто сам такого никогда не испытывал, эту странную пустоту внутри, это гулкое пространство, что когда-то заполняли эмоции других людей? Да, занятия любовью с Фором пробуждали часть былой чувствительности. То же сделала и кристальная песнь Вулуг Угдт. Но это не одно и то же.
– Они просто… пропали, – тихо говорю я. – Быть может, не полностью. Но они уже не такие мощные.
– А, да. – Лицо старухи сморщивается в улыбке, демонстрируя пугающий набор крепких белых зубов. – Да, такое бывает в процессе перехода. Поначалу почти кажется, будто ты их полностью потеряла. Но это не так. Поверь мне, дитя. Божественный дар не дают и не забирают просто так. У дара всегда есть назначение. А твое назначение, нравится то тебе или нет, – убить Арраог.
Качая головой, я выдавливаю из себя короткий смешок.
– Мне жаль. Даже будь мой дар таким же сильным, как раньше, он никогда не делал… такого. Он и мухе не мог навредить, что уж и говорить о том, чтобы убить кого-то.
– До сей поры – не мог, – соглашается женщина. – Но ты не понимаешь, в чем заключается твой дар. Ты всю свою жизнь потратила на попытки справиться с ним. Контролировать его с помощью того камешка, что я тебе послала.
– Что? – Я тут же хватаюсь за кулон, висящий на шее. Он лежит у меня в кулаке, мертвый и неподвижный, но контуры его мне так знакомы. За годы, прошедшие с того дня, как мой дар проявился, этот камень стал частью меня. Иногда я гадала, как именно он ко мне попал. Поначалу я думала, что это подарок моей матери, но откуда бы она могла узнать, что самоцвет из далекого мира сумеет помочь унять бушующий дар, разрывающий меня на части изнутри?
Я смотрю на эту женщину, ее слова звенят у меня в ушах. Вместо того чтобы ответить на выпаленный мною вопрос, она прикасается к камешку лорста на конце своей трости. Он вспыхивает ярче, полностью освещая ее лицо. Я смотрю на нее, впервые смотрю на нее по-настоящему. К своему удивлению, я ее узнаю. Или, точнее, я узнаю ее отражение, которое столько раз видела в гораздо более любимом лице. Это положение губ, эта форма лба, наклон щек и висков.
– Вы – она, – шепчу я. – Вы – мать Фора. Королева.
Женщина вновь улыбается, и эта улыбка мне знакома. Она немного другая, да, ведь соответствует лицу пожилого человека, а не ослепительному великолепию королевы трольдов. Но я бы узнала эту улыбку где угодно.
– Я Мэйлин, – говорит она. – Когда-то я была королевой. Теперь я просто старая ведьма Верхних Земель.
– Но… но вы же ушли. Вы бросили Фора и сбежали из этого мира, и… и… – у меня кончаются слова. Истина в том, что Фор очень мало рассказывал мне о своей матери. Я предполагала, что она давным-давно умерла, вернувшись в свой родной мир и к воздуху смертных, который вскоре высосал из ее тела молодость и жизненные силы. Я никогда и не думала, что она жила так близко, что жизнь ее будет чудесным образом продлена, пусть и не защищена от старения. – Фор знает?
