– Так я и думала. – Ведьма безрадостно улыбается. – Ты должна стать чем-то б
Мэйлин вдруг разворачивается и, огибая предметы мебели, через всю комнату идет к приоткрытой двери, затем открывает ее шире и выходит на балкон, расположенный на высоте многих этажей над двором.
– Куда вы? – спрашиваю я. Там некуда идти – если только она не умеет летать.
Ведьма оглядывается через плечо. Ее камень лорста вспыхивает ярче, чем раньше, заливая ее лицо резким белым сиянием.
– Я свое сказала. Теперь все зависит от тебя. Принимай решение, а сделав это, приходи ко мне к Кругу Урзулхар через два сумрачья от этого. Тогда и начнется твое обучение.
Я не успеваю вымолвить ни слова, как вдруг свет гаснет. Внезапная темнота настолько глубока, что кажется, будто она оборвала мой голос и само мое дыхание. Несколько мгновений я могу только стоять неподвижно, пока легкие сжимаются у меня в груди.
Затем сердце пропускает удар. Я делаю болезненный вдох и на неверных ногах иду через комнату, пытаюсь нашарить ближайший камень лорста.
– Хира! – шепчу я трольдскую словесную команду. Кристалл отзывается, начинает мягко светиться. Я выставляю его перед собой, обшаривая комнату, балкон, каждую затененную нишу и щелочку.
Но ведьма исчезла.
В сумрачье следующего дня я наконец возвращаюсь в комнату Фэрейн. Каждый клочок моих тела и души измотан. У меня не было ни мгновения на передышку с тех пор, как начались приготовления к походу в Гаварию. Совещаний, как публичных, так и частных, было больше, чем я могу припомнить. Много криков и долгого холодного молчания. У меня было предостаточно времени, чтобы пожалеть о каждом выборе, который я сделал за свою жизнь.
Но это будущее не отвратить. Я и мои войска отправимся в человеческий мир завтрашним мерцанием. Мы будем сражаться за Ларонгара, выполняя магические обязательства, под которыми я подписался. Оставим Мифанар и Подземное Королевство без короля, способного направлять и защищать его.
Множество раз на протяжении этих будто бы бесконечных совещаний моя рука пробиралась в карман мантии, касаясь спрятанного там кристалла. Жизнь за жизнь. Такую сделку я заключил. Неужели наконец-то пришло время расплачиваться за нее? Уйду ли я в мир людей, чтобы никогда не возвратиться?
Хэйл стоит на посту у покоев Фэрейн. От одного ее вида сердце у меня падает. Выражение ее лица тверже, чем обычно, будто бы доргараг, покрывающий ее шею и наползающий на щеку, теперь распространяется по всем остальным чертам. Эта женщина была мне словно сестра столько, сколько я себя помню. Теперь же она стала чем-то незнакомым. Не врагом, не другом. Просто камнем.
– Сул покинул Мифанар? – спрашиваю я, когда приближаюсь к ней достаточно, чтобы заговорить вполголоса.
Она не поворачивается, чтобы поприветствовать меня или отдать честь. Она лишь кивает. Несколько мгновений мы оба молчим. Она любила его. Я отлично это знаю. Мне это никогда не нравилось, я никогда это не поощрял. Но и помешать этому не мог. Он тоже ее любил, думается мне. По-своему. Возможно, не так, чтобы они могли обрести взаимное счастье, но чувство от этого менее реальным не было.
– Ты слышала о прибытии принца Теодра? – наконец спрашиваю я.
Хэйл продолжает молчать, но кивает. Один раз.
– Джук, – шепчу я, ругательство на вкус горькое, словно яд. – У меня нет выбора. Я поставил свое имя на той проклятой бумажке. Магия сковывает меня.
Она не смотрит мне в глаза. Я почти слышу, как она думает то же самое, что вскоре эхом отзовется в каждой живой душе этого мира: «У тебя был выбор. Вплоть до момента заключения брака. Никто тебя не заставлял это делать». Что мне сказать в свою защиту? Как мне начать объясняться перед Хэйл, или моим министрами, или хоть кем-то из подданных? Как мне сказать им, что отвергнуть Фэрейн, отослать ее прочь в ее мир – это словно вырвать из груди собственное сердце? Никто из них не поймет. Ибо я – их король. Мое сердце – Мифанар. Мое тело – Подземное Королевство. Я не трольд, я не личность. Я – идея. Символ. Но в минуту слабости я позабыл обо всем этом и стал всего лишь влюбленным мужчиной.
Неужели это будет стоить моему народу всего?
– Мы выступаем в Гаварию завтрашним мерцанием, – продолжаю я, голос мой лишен эмоций. – Мы разгромим силы Рувена в течение месяца и вернемся в Мифанар с Мифатами. Тогда мы увидим, чем нам может помочь сила магии смертных.
После этих слов Хэйл наконец поворачивается. Мертвенность ее взгляда поражает меня, словно удар холодного клинка в живот. Она не моргает – просто удерживает мой взгляд, долго и твердо.
– Никому не остановить дракона, мой король, – холодно говорит она. – Огонь в сердце мира восстанет, и все, что не камень, сломается и сгорит. – Затем она вновь отворачивается и глубоко впадает в свою гранитную неподвижность.
Я делаю глубокий вдох, руки медленно сжимаются в кулаки.
