Мои слова еще висят в громадной пустоте этого зала, когда я подбираю юбки и оставляю брата одного. Хэйл шагает за мной по пятам, как неотвязная тихая тень.
Путешествие до Промежуточных врат кажется гораздо дольше и труднее, чем в прошлый раз, когда я направлялся сюда. Речные пути пострадали от недавних толчков, в одних местах сменили русло, а в других оказались полностью перекрыты. Мы вынуждены скакать на морлетах в обход. На этих путях тоже видны следы повреждений, но в итоге мы выезжаем в каверну Дугорима.
Я подвожу Кнара к выступу, с которого открывается вид на город, чтобы проследить, как всадники выстраиваются вдоль берегов реки. На сердце у меня тяжело. Не так давно Дугорим был процветающим городом. Будучи ближайшим поселением к Промежуточным вратам, он служил точкой соприкосновения между нашим миром и прочими. Под управлением леди Ксаг он был жемчужиной моего королевства. Теперь же это осыпающиеся руины призрачных воспоминаний. Я почти слышу крики горожан, павших жертвой раога. Я почти вижу, как они, обезумев, носятся по улицам, гонимые яростью и отчаянием. Громадная пропасть разверзлась посреди их города – и они бросились в нее вместе со своими детьми в отчаянной попытке спастись от боли.
Яд с тех пор уже давно рассеялся. Но я все равно в качестве предосторожности заставляю своих всадников надеть маски с мираизисом. Верхом на своих темных скакунах они похожи на странных чудовищ с широко распахнутыми бледными глазами над длинными, заостренными клювами. Леди Парх отказывается надевать свою маску и ведет своего морлета вверх по тому выступу, на котором ожидаю я. Лицо у нее жесткое, настолько скованное камнем, что мне сложно представить, будто раог вообще может на нее хоть как-то повлиять.
Я приподнимаю бровь, когда она приближается.
– Без маски, Парх?
– Терпеть не могу вонь мираизиса, – рычит она.
– Раог воняет еще хуже.
Она делает такую мину, которая выражает ее усмешку куда более наглядно, чем слова, и подъезжает на своем морлете вплотную ко мне. Когда я спрашиваю, готовы ли всадники, она фыркает. Ответ не хуже любого другого. Я разворачиваю уродливую голову Кнара и поднимаюсь по склону в лес над Дугоримом. С прошлого раза, как я был здесь, многие из гигантских грибов оказались раздавлены упавшими сверху камнями. Если раньше этот лес пульсировал светом жизни, то теперь видно лишь тусклое, болезненное свечение. Еще одно из природных чудес Подземного Королевства уничтожено.
Наконец показывается высокая арка Промежуточных врат. Я с облегчением выдыхаю. По крайней мере, она не разрушена. Пускай в моем королевстве есть и другие врата, ведущие из этого мира в прочие, но эти – ближайший путь в мир людей. Я подзываю одного из моих лейтенантов. Он спешивается и тяжело топает к диску, крякает, поворачивая его.
– Каков ваш план, Ваше Величество? – спрашивает Парх, пока мы наблюдаем, как каменношкурый воин вращает упрямый механизм. Она смотрит назад, на длинный ряд всадников в масках, протянувшийся позади нас через лес. – Вы отправите их всех разом?
Я качаю головой.
– Лур и Раг присоединятся ко мне: я пойду первым и поговорю с Ларонгаром. Когда я дам знак, вы проведете остальных.
Парх фыркает.
– Мне это не нравится. Вы – король; я – ваш военный министр. Позвольте мне пойти первой.
Если бы я ей доверял, то мог бы так и сделать. Но ситуация такова, что я попросту не осмеливаюсь отправлять ее, чтобы она там разрушила этот союз парой отборных слов и, что еще вероятнее, ударов меча. Кроме того, послание Теодра было четким: Ларонгар ждет меня по ту сторону этих врат. Он ожидает увидеть меня, а не какого-то «громадного гранитного тролля», как живописно выразился наследный принц. Пусть мне и претит это ругательство, но все же оно весьма точно описывает моего военного министра.
– Нет, Парх, – твердо говорю я. – С королем людей говорить буду я. Вы же останетесь здесь и будете ждать, пока я вас не призову.
Парх рычит, но делает знак своему адъютанту и со скрежетом выдает ему приказы, которые нужно донести до командиров подразделений. Я подзываю к себе Лур и Рага. Это не то же самое, как ощущать рядом присутствие Хэйл и Сула, и я очень остро осознаю, как мне не хватает брата и лучшего друга. Но эти два всадника были моими верными спутниками во многих приключениях. Я им доверяю. А это уже больше, чем я мог бы сказать о Парх.
Диск врат со скрипом останавливается. Воздух под аркой идет рябью, когда завеса между мирами истончается. По площадке проносится порыв ветра, бьющий меня по лицу. Я морщусь. Человеческий воздух такой затхлый и мертвенный. Их мир расположен слишком далеко от квинсатры, источника всей магии, и их атмосфера кажется тонкой тем, кто родом из Эледрии. И все же благодаря своему искусству и каким-то секретным техникам смертные маги научились черпать и направлять магию так, как фейри и не снилось. Быть может, они смертные и хрупкие и живут совсем недолго, но сами по себе они грозная сила.
Завихрения под аркой начинают проясняться, открывая мутный облик пейзажа на той стороне. Я расправляю плечи.
