– В самом деле? Ну что ж, я надеюсь, у вас есть какие-то чудодейственные способы пробиться сквозь их ряды. Мы потеряли немало хороших людей при первой попытке. И при второй. На третью нам храбрости не хватило.
– А что с защитой с воздуха? – спрашиваю я, оглядывая это бушующее небо. Сложно представить, чтобы кто-то летал в такую бурю, но это все же возможно. – У Рувена есть летающие силы?
– Мы с такими не сталкивались. Но есть Оррианские Копейщики, наемники из Лунулира. А еще, согласно донесениям, есть от трех до пяти сотен ноксаурийских пехотинцев, все поехавшие от вирулиума.
А новости становятся все лучше и лучше. Вирулиум, который некоторые знают как Поцелуй Демона, – это мощный наркотик, часто используемый, чтобы вызывать у войск Ноксаура ярость берсерка. Они должны либо убить, либо умереть – ярость требует крови, так или иначе.
– Но хуже всего, – неумолимо продолжает Арторис, – проклятые всадники-ликорны.
Я искоса смотрю на него.
– Здесь ликорны?
– Да. Носятся по всему Круору. – Арторис кладет локти на укрепления, глядя на расстилающийся вдали пейзаж. – Как и мы, воины Рувена подвержены нападениям черной молнии и тому, что это влечет за собой. Они разработали собственные маршруты для пересечения этой проклятой земли, но путешествуют по ним с жутким страхом. Ликорны же, напротив, словно имеют иммунитет к этой жатве. Они скачут где хотят.
На мне глубокий капюшон, защищающий глаза от слепящего сияния полуденного солнца над головой. Но даже так оно бьет по мне из своего голубого запустения, заполняя меня ужасом, который я не осмеливаюсь признать из страха, что он захватит мой разум и лишит меня способности соображать. За три для и три ночи я ничуть не привык к кошмарам этого мира. Я бы не стал жить в таком месте, даже если бы оно было последним доступным мне убежищем. Трольды лучше будут раздавлены насмерть при пробуждении Арраог, чем выберут такую судьбу.
И все же ликорны здесь живут. Даже под угрозой этой омерзительной тьмы. Быть может, она принадлежит им. Может, они как-то призывают и контролируют ее. Когда-то считалось, что на единорогах ездить нельзя, но ликорны покорили и приручили их. Кто может поручиться, что они не способны на что-то похуже?
Магу я говорю лишь:
– Я уже сталкивался с ликорнами раньше. И побеждал их.
– Значит, вы встречались с ликорнами не здесь, в Круоре, – мрачно отвечает Арторис. – По эту сторону стены они сильнее. А их лидер – их король, как они его называют, пусть он и всего-навсего племенной вождь – это такой злобный варвар, какого во всех мирах не сыщешь. Даже ноксаурийские берсерки по сравнению с ним – ягнята.
– Достойное испытание.
Арторис фыркает.
– Если вам подавай испытание, то я могу вам его предоставить хоть сейчас. Последние разведданные из цитадели сообщают, что Рувену надоело пытаться пробиться через охранные чары. Он привел свежее подкрепление из Эледрии. Циклопов.
– Что? – я резко поворачиваюсь и впиваюсь взглядом в профиль молодого мага. – Он привел этих монстров сюда? Как? Ни одному живому существу такое не подвластно!
– А Рувен не похож на остальных. – Арторис приподнимает бровь, переводя взгляд на меня. – Все еще хотите испытаний, король Фор?
Я вновь мрачно обращаю глаза к горизонту, этому неправильному, измученному небу, которое лишь намекает на ожидающую нас битву. Во время этого безумного путешествия мы уже повстречали достаточно ужасов. Из пяти сотен моих всадников я потерял больше дюжины, все – закаленные воины. Их утрата – это зияющие дыры в рядах солдат, а мы еще не встретили ни одного врага.
Солнце начало свой медленный спуск. Вдоль стен загораются путевые столбы, они ярче и выносливее тех, что отмечали тропу, по которой мы ехали. Никакая черная молния не сможет проникнуть за заклятие света, окружающее эту человеческую крепость. Но мы покинем безопасность этого мерцающего щита и без защиты поедем по открытой равнине. Да пощадит меня Глубокая Тьма! Я бы лучше схватился с любыми чудовищами, которых Рувену удалось протащить через всю Эледрию, чем провел бы одну ночь под открытым небом Круора.
Но нам не покинуть это место, пока моя клятва не будет сдержана.
– Мы выезжаем на закате, – говорю я Арторису, голос мой тверд, как коренная порода. – Мы сойдемся с Рувеном и одержим триумф.
Арторис издает безрадостный смешок.
– Я не был бы столь уверен. Цитадель уже почти месяц под осадой.
Мои зубы сверкают в оскале.
– Все закончится сегодня.
С резким вдохом я прихожу в себя, стискивая простыни и борясь с неким невидимым врагом. В голове мелькают какие-то кошмарные картины – образы войны и смерти. Жутких монстров, роящихся, калечащих, пожирающих. Громадных великанов, давящих и стирающих в порошок.
И Фора. Посреди всего этого. Безоружного и одинокого, отважного вопреки всему.
Фора, глядящего в лицо своей погибели.
