Воздух, угодивший в плен моих легких, никак не может выйти. Лишь когда тьма начинает наползать с краев поля зрения, мне удается наконец сделать один протяжный выдох. Я сижу на своей постели, а темная комната окутана тенями сумрачья. Вниз по спине пробегает дрожь. Привалившись к жесткой каменной стене, я упиваюсь ощущением холодного камня, прижимающегося к разгоряченной плоти. И все же мне никак не удается разогнать звучащий в голове шум.
Что сейчас происходит с Фором? Борется ли он в эту самую минуту за свою жизнь? Или уже лежит мертвый и истекающий кровью посреди какого-то кошмарного пейзажа? Думал ли он обо мне перед смертью? Сожалел ли о каждом выборе, направившем его на этот путь к уничтожению? Был ли он… Может ли…
– Проклятье! – рычу я, прикусывая язык, как только с него срывается это слово. Не дав себе времени одуматься, я тянусь к небольшому ножику для фруктов, лежащему на прикроватном столике. Я взяла за обыкновение держать его поблизости, на случай, если он мне понадобится. Вот как сейчас.
Быстрым движением я провожу лезвием по большому пальцу и смотрю, как течет кровь. Закрыв глаза, я прижимаю окровавленный палец к стене и концентрируюсь. Концентрируюсь на всех этих неизмеримо мелких крупицах жизни, вибрирующих в ней. Притягивая эти вибрации к себе, я соединяю их с резонансом в моей крови, подтаскиваю поближе, оборачиваю вокруг себя. Блокирую свой страх, свой ужас, свою тревогу, покуда никаких чувств больше не остается. Лишь твердый, каменный покой.
Мои глаза медленно открываются. Мир вокруг меня вновь многогранный и сияющий. Я опускаю взгляд на свои руки, покрытые кристаллами, выпирающими из каждого сустава зазубренными наростами. За последние три дня мне стало гораздо проще призывать свой джор. После того первого успеха в саду я повторяла его уже множество раз, с каждой попыткой делаясь все сильнее. Но мне все еще так многому нужно научиться.
Я встаю, двигаясь скованно. Конечности тяжелы и кажутся чужими, пока я приноравливаюсь к этой версии себя. К тому времени, как Фор вернется, я уже надеюсь полностью овладеть трансформацией. К тому времени, как Фор вернется, я уже сделаю из себя ту королеву, что ему нужна. Больше никакой бесполезной, трепещущей принцессы-тени. Я стану оружием. Я стану воительницей.
По привычке я плещу на лицо водой из каменной умывальной чаши. Капельки ударяются о мои твердые черты, не оставляя никаких ощущений. Выдохнув смешок, я вновь закрываю глаза, делаю долгий вдох… и отпускаю. По мере того как воздух выходит из моих легких, кристаллы втягиваются, вновь вливаются в мое тело. Вскоре снаружи я снова кажусь созданием из плоти и костей. Но внутри мое сердце остается надежно обернутым камнем. Пока что.
Я не голодна. Для меня оставили еду, но я ее игнорирую. Мне не нужна еда. Мне нужно время. Новые наставления. Мне нужно продолжать исследовать и углублять эти навыки.
Жажда знаний пульсирует в моих венах, когда я надеваю плащ с капюшоном и подхожу к дверям своих покоев, но звук голосов по ту сторону заставляет меня застыть на месте. Нахмурившись, я прижимаюсь ухом к панелям.
– Знаете, дар красоты может быть своего рода проклятием, если подумать.
Теодр. Да поберут его боги, он снова здесь. Он завел себе обыкновение с раздражающим упорством шататься по коридорам возле моей комнаты.
– В нашем мире есть легенда, – говорит он, его голос слегка приглушен. – История о Несравненной Красавице и Ужасном Чудовище. Вы ее слышали? – В ответ – ничего, кроме холодного молчания, но он все равно продолжает, ни капли не умерив свой энтузиазм: – Рассказчик из меня неважный, но если вкратце, то Несравненная Красавица оказывается пленницей в зачарованном замке Чудовища, и не может покинуть его, пока не разрушит проклятие. Заканчивается все хорошо, Чудовище, как выясняется, это скрытый под личиной зверя принц, и все потом живут долго и счастливо. И все же я всегда очень сопереживал Красавице, понимаете ли. На нее возложили такую ответственность – разобраться, как разрушить это проклятие. – Многострадальный вздох. – А теперь я еще лучше ее понимаю. Оказаться в плену в странном месте, вдали от дома и семьи…
– И как же Несравненная Красавица разрушила проклятие? – Это голос Хэйл, рокочущий рык.
– Влюбившись в чудовище, разумеется.
– И кого же вы видите в роли ужасного чудовища в своей версии этой сказки?
– О, ну… – Теодр неловко прочищает горло. – Не знаю, есть ли здесь ужасное чудовище как таковое, ну или вообще хоть какое-то чудовище. Я хочу сказать, что это не буквальное сравнение, от и до, или… или… это в том смысле, что, я имел в виду…
Решив пожалеть своего брата, я распахиваю дверь. Теодр, который вплоть до этого момента расслабленно стоял, прислонившись к стене, тут же вытягивается в струнку. Его лицо заливает выражение полнейшего облегчения.
– Ох, слава богам! Я уже начинал думать, что ты никогда не выйдешь.
