– Она могла создавать иллюзии и наводить мороки, да?
– Угу. И она… буквально сотворила тот огонь из пустоты. Я плохо помню детали, все как-то перепуталось и перемешалось. Но про Элизу надо знать одну вещь. Она не была… – Уэс вздохнул. – Она была не очень хорошая. Иногда… она меня пугала. И не только меня. Не представляю, где она и что с ней случилось, но я должен ее найти, Нат. Чтобы спасти ее… от нее самой.
Нат была потрясена.
– Ты здесь ни при чем, ясно? Нат, дело в том, что я знаю свою сестру. А все то, что ты делала… это уже в прошлом. У тебя не было выбора. Ты ведь сама еще маленькая. Тебя использовали. Как используют всех нас, – завершил он.
Нат не могла понять, какое чувство испытывает. Облегчение?
Не слишком-то похоже. Она ощущала себя опустошенной. Даже если она и непричастна к исчезновению Элизы, она все равно чувствовала себя виноватой.
– Эй, не надо на меня так смотреть! – попросил Уэс. – Иди сюда.
Нат прижалась к нему, и он крепко ее обнял.
– Значит, твоя сестра была чудовищем, – прошептала Нат.
В его объятиях ей стало хорошо и надежно. Их тела превратились в островок тепла.
– Я этого не говорил, – ответил он, почти уткнувшись носом ей в волосы. Его мягкое дыхание коснулось ее уха.
– Она чудовище… как и я.
– Ты не чудовище.
– У меня в голове звучит зверский голос.
– Ты имеешь в виду то, что ты понимаешь животных? – уточнил он, и Нат догадалась, что Уэс улыбается.
– Нет, по-другому.
– А почему ты так решила?
Она покачала головой.
– Именно голос велел мне сбежать из медцентра, отправиться в Новый Вегас и искать Синеву. И он посылает мне видения. Сны с огнем и разрушением, сны о полетах. Он как будто меня к чему-то готовит.
– А что он говорит сейчас?
– Если честно, я его давно не слышала.
И Нат встрепенулась. Действительно, она не слышала голос с того дня, когда убили птичку. Но было что-то еще. С тех пор как она влюбилась в Уэса, голос хранил суровое, едва ли не гневное молчание. Нат вспомнились муки плакальщика, гигантская тень на воде и то, с какой яростью он ломал корабль.
– А что еще ты можешь делать? – спросил Уэс, прижимая ее к себе.
– Мало что, – призналась она. – Способности то приходят, то уходят. То есть, когда случается что-то плохое, они меня спасают: я выпрыгнула из окна медцентра и просто спикировала на землю. Но я не могу их контролировать… А появляются они внезапно, когда я испытываю очень сильные чувства. Но мне никогда не удавалось ими управлять. Кроме… – Нат замялась, смутившись, – …кроме того раза, когда я вытащила тебя из воды. Тогда я владела ими, могла ими управлять.
Она все прекрасно понимала и держала ситуацию под контролем – вот как она себя чувствовала в тот момент, когда его спасла.
– Ого! – воскликнул Уэс. – По-моему, ты боишься ими пользоваться, и поэтому они непредсказуемы. Мне кажется, тебе надо принять свой дар и просто открыться. С ним нельзя воевать. Не противься ему.
Противиться? Он прав. Нат и вправду противилась своей силе. Она старалась от нее спрятаться. Пыталась убежать. Но магический дар по-прежнему оставался с Нат. Он всегда был ее частью. «Голос принадлежит мне самой. И чудовище – это тоже я». Она знала это с самого начала! Зачем ей бороться с самой собой?
Уэс что-то зашептал ей прямо в ухо. В кольце его теплых рук Нат ощущала себя необычайно надежно.
– Тебе надо принять себя, Нат. Лишь тогда ты сможешь делать все, что пожелаешь. – Он помолчал и со смехом добавил: – А может, чтобы воспользоваться своим даром, тебе нужно просто думать обо мне!
Нат страшно смутилась, когда на следующее утро проснулась рядом с Уэсом и обнаружила, что ее рука покоится на его талии. Она осторожно высвободилась, стараясь не потревожить Уэса. Услышав далекие звуки выстрелов, притиснулась к двери и сквозь отверстие попыталась увидеть, что происходит на палубе. Уэс проснулся и подошел к ней.
– Что там еще?
– Вроде бы новых пленных привезли. Опять малорослики, – ответила Нат, отодвигаясь в сторонку, чтобы Уэс мог посмотреть в дыру от пули. – Ухо вернулся. Наверное, его корабль находится недалеко от «Титана».
Малорослики дрожали на палубе. Их руки не были связаны: на них не оказалось ни цепей, ни веревок. В том не было нужды: работорговцы содрали с них куртки, заставляя мерзнуть. Ледяной воздух работал не хуже кандалов, сковывая малоросликов и заставляя их повиноваться.
Рядом стояла бочка с водой и ледяным крошевом: похоже, пираты занимались одним из своих любимых развлечений: приготовлением эскимо. Они грозились окунуть в воду любого, кто посмеет нарушить приказ. При столь низкой температуре вода мгновенно замерзала на коже, и смерть наступала очень быстро.
Уэс молча взмолился, чтобы малорослики проявили послушание, и отвел взгляд: он и без того увидел слишком много. Он старался не прислушиваться, но никуда не мог деться от резкого отрывистого хохота. Рычание Уха перекрывало крики несчастных. Лысый пират шутливо объяснял Жлобу, что теперь у него хватит народа для цирка лилипутов.
