– Надеюсь, представится случай познакомиться поближе.
– Тротил! – крикнул Уга. – Поехали!
Друзья остановили жутковатый древний крабиль, невесть как заруливший в благополучный район.
– До встречи.
– Счастливо.
Они пожали друг другу руки и разошлись.
– Не понял, мы что, проспали целый день? – Фарот стоял у окна, отодвинув тряпку-занавеску. – Или тут ночи длиннее разумных?
– А что там такое? – зевнул Уга. Кряхтя, он поднимался с жесткого неудобного «ложа». – Как же все-таки воняют матрац и одеяло! Теперь точно знаю, что ненавижу запах старой резины.
– Тут ночь, Уга, представляешь, тут опять или до сих пор – ночь!
– Ну и что?
– Да нет, конечно же, ничего, но все-таки…
– Я вас всех люблю, – сказала Лета.
– А я вас всех ненавижу! – донесся хриплый стон Преала.
– Это замечательно, – Тротил помог ей встать с кровати, пригладил пятерней рыжие волосы и одернул свою майку, в которой, как в ночной рубашке, спала девушка. – Признаюсь, нам грустно будет с тобой расставаться.
– Расставаться? – удивилась Лета. – Зачем? Разве мы теперь не будем вместе всегда?
Преал с трудом приподнялся и сел, прислонившись гудящим затылком к стене.
– Конечно, придется, – Тротил надел рубашку и потянулся за брюками, аккуратно сложенными на столе, за неимением никаких других подходящих мест. – Мы обязательно узнаем, откуда ты родом и вернем тебя твоей семье, друзьям или любимому человеку.
– Не хочу, – с неожиданным упрямством отрезала девушка. Она подошла к Преалу, села на пол, обняла его ноги и положила голову к нему на колени. – Вы моя семья, друзья и любимые люди. Я останусь с вами насовсем.
– Звучит угрожающе, – улыбнулся Тротил, застегивая молнию. – К сожалению, милая, это невозможно, ты же нас даже практически не знаешь, да и…
– Тогда вот как поступим, – серьезно произнесла девушка, – я выйду за кого-нибудь из вас замуж, и тогда мы не расстанемся, правда?
– Ты знаешь, что такое замужество? – продолжал улыбаться Тротил.
– Да, – неуверенно ответила Лета, словно прислушиваясь к отголоскам своей угасшей памяти, – я знаю, что это такое.
– Нет, ну почему тут по-прежнему ночь? Ничего не понимаю!
– Я умираю… – прошептал Преал.
– Зачем? – встрепенулась Лета. – Не надо! Я тебя спасу!
Вокруг неё вдруг задрожал воздух, мелькнули слепяще-белые искры, соединились в световой клубок размером с кулак, и он ударил в Преала. Его подбросило, в груди полыхнул белый пламенный язык, и Преал навзничь рухнул на кровать. Отталкивая друг друга, друзья бросились к нему.
– Отойдите вы все!
Тротил схватил его за запястье, щупая пульс. Затем разорвал рубашку на его груди и принялся делать массаж сердца с искусственным дыханием. Прошло немало времени, прежде чем Преал судорожно вздохнул, закашлялся и открыл глаза.
– Ты жив?
– Вроде бы…
Фарот подскочил к сидевшей на полу девушке, одним рывком поставил ее на ноги и закричал ей в лицо:
– Что ты сделала? Кто ты такая? Кто? Кто! Ты! Такая?!
– Не знаю… – губы Лета задрожали, – не зна-а-аю!
Она разрыдалась, из синих-синих глаз полились желтовато-золотистые слезы.
– Тихо! – прикрикнул Тротил. – Всем спокойно!
– Не знаю, не знаю! – заливалась золотыми слезами Лета, друзья молча смотрели на это явление. – Не знаю, хорошие мои!
– Успокойся, – Тротил обнял Лета, поглаживая ее златокудрую голову, – прошу тебя, успокойся, девочка, ну перестань.
– Преал, ты как? – заглянул ему в лицо Уга.
– Признаться честно, в жизни не чувствовал себя лучше, – мечтательно улыбнулся он. – Я как будто прозрачный… я весь лечу…
– Ты дышать-то можешь?
– Еще как могу, в жизни не дышалось лучше. А чего вы все такие переполошенные? – Преал встал с кровати и потянулся, разминаясь.
Лета судорожно всхлипывала, уткнувшись в плечо Тротила.
– Ты на самом деле нас не любишь, – Тротил тихонько поглаживал ее по волосам, – ты как новорожденный птенец, который открыл глаза, кого первым увидел, того мамой и назвал. На самом деле ты любишь свою семью, куда мы тебя обязательно вернем. Ну, хватит плакать. – Он вытер краем рубашки слезы с ее лица. – Давайте пойдем в «Веселый властелин» и съедим чего-нибудь вкусного.
– Нет, а все-таки, чего вы такие переполошенные?
– Преал, ты на самом деле хорошо себя чувствуешь? – поинтересовался Уга.
– Ну, да.
– И у тебя больше нет похмелья?
– Э-э-э-э… вроде нет. Я невероятно голоден.
– Голоден он… невероятно… Ладно, идемте, – Фарот взял со стола свою куртку.
Холодрыга на улице уже не оставляла никаких сомнений – здесь не лето, но какое конкретно время года стояло в Меро, друзья затруднялись определить, за все это время им на глаза не попалось ни одного дерева с листьями или без.
В «Веселом властелине» всё было по-прежнему, даже толпа народу в плотной дымовой завесе казалась той же самой.
– Такое ощущение, – сказал Уга, стоя на пороге, – что время тут или остановилось или его нет вообще.
Столик у эстрады снова оказался свободен, и друзья стали проталкиваться к нему. Ура встретила компанию, как близких родственников, видимо, магическое действие чека еще не закончилось.
– Сегодня у нас замечательная вкуснота! – она положила на столик картонки меню. – Вы не пожалеете!
