Вход в пещеру открывался в скальном выступе, который чавинские резчики превратили в громадную голову ягуарообразного чудовища, зловеще раскрывшего пасть и проглатывавшего любого, кто осмелится войти внутрь по ступеням его нижней челюсти. Над козырьком верхней челюсти, подпёртой сталагнатами зубов, виднелись скол обвалившегося носа и два суженных глаза со зрачком из перекрещённых полос. Сальников долго не решался войти в пасть чудовища. Страшился, разумеется, не его облика, а возможности столкнуться с семьёй отшельника – не был уверен, что старик живёт один. Наконец рассудил, что, будь здесь другие люди, его бы давно услышали и заметили, а сам ветхий отшельник, если вдруг задумает вернуться к себе домой, угрозы не представит.
Салли неспешно приблизился к звериной пасти. Заглянул внутрь. Помедлив, зашёл в пещеру. Обнаружил, что пасть выводит в просторный зал, освещённый через сквозные отверстия над козырьком и в наружных стенах. Оглядевшись, убедился, что старик жил в переднем зале – увидел гамак, висевший на вбитых в камень крючьях, самодельные стол и табурет из тёсаных деревянных стволов, корыто для умывания, стопки свежих листьев бегонии, пальмовые листья, выделанные оленьи шкуры, мотки плетённых из кожи верёвок, цельную керамическую утварь, которую старик наверняка подобрал в домах соляриев, и многое другое, составлявшее простой отшельнический быт. Всё лежало в строгом порядке, распределённое по деревянным настилам и циновкам. Не верилось, что отшельник сумел обустроиться самостоятельно и в одиночку вычистил давно заброшенный сад, если не поселился здесь ещё в молодости.
Из переднего зала открывался широкий проход. Салли не удивился бы, узнав, что он уводит в глубинные залы – естественную сеть из бесконечной череды подземных галерей, промытых в мягкой скальной породе. Ничего подобного не нашёл. С облегчением и отчасти с разочарованием увидел, что проход выводит в смежный тупиковый зал. В нём располагалось святилище или подобие гробницы. Световых щелей тут не нашлось, ориентироваться приходилось в сумерках. Вдоль задней стены возвышались громадные, до двух метров в высоту, базальтовые изваяния – каменные головы, высеченные из цельных валунов и каким-то чудом притащенные сюда, в пещеру верхнего пояса возрождённого Эдема. Голов было пять – самых обычных, человеческих, со вполне различимыми чертами трапециевидных лиц: полные губы приоткрытого рта, чуть раскосые глаза, широкие ноздри приплюснутого носа и округлые безбородые скулы. Салли допускал, что базальтовые головы воспроизводили облики основателей Города Солнца. Не того города, что был построен Затрапезным и дель Кампо, а того, что существовал задолго до нашей эры, – первого из возведённых в котловине поселений. Однако Сальникова удивляло, что найденные им изваяния больше напоминали работу ольмеков, чем чавинцев. Значит, Егоров был прав, как-то упомянув о возможной связи двух древних царств, ведь и сами чавинцы некогда спустились в Южную Америку из тропических лесов Мезоамерики.
Вернувшись в передний зал, Салли взялся осмотреть вещи отшельника. Найдя съестные припасы из вяленого мяса, сушёной мякоти плодов хлебного дерева и каких-то незнакомых корешков, поторопился спрятать их за пазуху. Смущало, что припасы лежали открыто, будто нарочно приготовленные для гостя. Смятение Салли усилилось, когда он увидел на столе бережно расставленные предметы – из тех, что отшельнику удалось отыскать в Городе Солнца. И находки были действительно ценными. Круглые гематитовые зеркальца, статуэтки Инти-Виракочи из чёрного базальта, зелёного нефрита и золота, украшения из серебра и зелёного кварцита и множество других артефактов. Самой необычной оказалась нефритовая статуэтка, изображавшая любовное сплетение двух тел – обнажённой девушки и обхватившего её ягуара. Воплощённая легенда о происхождении коренных индейцев, считавших себя детьми бога-ягуара.
Салли понимал, что перед ним – настоящая сокровищница. Больше полусотни предметов прекрасной сохранности, за которые Покачалов удавил бы голыми руками. Да всё барахло антикварной «Изиды» по цене не превысило бы двух или трёх найденных отшельником артефактов. Почему он остался в Городе Солнца? Мог бы вернуться богатым и знаменитым. Трудно даже вообразить, на что пошли бы коллекционеры в желании заполучить самую скромную из этих поделок! Салли отшатнулся от стола. Испугался наваждения, а следом подметил, что все предметы, как и съестные припасы, выложены на обозрение. Будто отшельник знал, что Салли придёт сюда, и хотел показать ему главные находки. Нет… Старик прибрался в пещере, рассчитывая привести сюда Максима. Логично.
