Утром, наскоро перекусив, вышли в путь. По просьбе Ильи Абрамовича двигались без спешки. В его возрасте резво бежать через заросли само по себе занятие утомительное, к тому же Егорова беспокоили ноги. Всё началось две недели назад, когда на большом пальце правой ноги появился крохотный нарыв, вроде бледноватой мозоли, размером с булавочную головку и с чёрной точкой посередине. Кожа вокруг нарыва шелушилась и горела невыносимым зудом. Доктор Муньос, осмотрев палец, сказал:
– Ничего страшного, сеньор Егоров. Всего лишь земляная блоха.
Блоху, угнездившуюся под кожей, Муньос извлёк иголкой и пинцетом. Обработал народившуюся язвочку и перебинтовал палец. Егоров на время забыл о случившемся, ранка постепенно заживала, а за день до нападения туземцев Илья Абрамович увидел, что ноготь большого пальца на правой ноге расслоился и потемнел, кожа рядом огрубела и покрылась корками. Корки Илья Абрамович срéзал щипчиками, ноготь состриг под корень и на этом успокоился. Не стал обращаться к доктору, а сегодня утром обнаружил, что корки появились вновь и разошлись по всей стопе. Ноготь большого пальца покоробился, местами потемнел до черноты. Знакомые мозоли с чёрной точкой покрыли щиколотку, поднялись до икры. Илья Абрамович насчитал двадцать семь нарывов, не сомневался, что его опять одолели земляные блохи.
Перучо и Титус на пару взялись помочь Егорову, но действовали грубо. Иголками расковыривали мозоли, выуживали из них уже мёртвых раздобревших блох, протыкали кожу слишком глубоко и пускали тонкие струйки крови. Смазывали ранки клейким древесным соком. Сакеят беззаботно ждала рядом. Глядя на неё, Илья Абрамович заставлял себя терпеть боль, но в конце концов не сдержался. Отослал метиса и агуаруна прочь. Решил, что они своими иглами занесут ему заразу или покрошат блох и вытащат их не целиком. Сказал, что потерпит до воссоединения с экспедиционной группой, где первым делом покажется доктору Муньосу. Вынужден был идти через боль, на привалах остервенело расчёсывал кожу вокруг мозолистых бугорков.
– Уверены, что Скоробогатов пойдёт до конца? – спросил Перучо. – Он ведь может и повернуть назад…
– Не может, – оборвал проводника Егоров. – Если отправляешься искать покупателя на собственную душу, назад не поворачиваешь.
– И задорого он хочет её продать? – без улыбки спросил проводник.
– Тебе лучше не знать.
Перучо оказался сносным собеседником. Бискаец по отцу, индеец по матери, он попеременно жил по одну и другую сторону Кордильер, о чём с радостью рассказывал Илье Абрамовичу. Толком нигде не прибился и скитался по стране, меняя семьи и города. Шёл туда, где платили. Для перуанской туристической конторы Скоробогатова его подобрал Артуро. Контора в самом деле устраивала прогулки на двухпалубных ривербоутах, строила уединённые ходульные домики неподалёку от Науты, но в основном занималась поисками следов Шустова, и Перучо, пожалуй, знал об истинных целях Скоробогатова чуть больше других. Обо всём не знал никто из нанятых Аркадием Ивановичем людей – ни в охранном предприятии, ни в брокерской компании, целью которых было заранее подготовить прибытие Скоробогатова в провинцию Лорето. За семь лет они проделали хорошую работу, хоть и съели немало активов Аркадия Ивановича. Знакомство с чиновниками Лимы и Икитоса в конечном счёте помогло ему скрыть свою экспедицию от зевак и всякого рода контрольно-надзорных органов, а потом помогло бы замять гибель взятых им в путь людей.
Встреч с воинственными туземцами Скоробогатов не предвидел, однако предполагал, что некоторым участникам экспедиции лучше не возвращаться домой. По меньшей мере тем, кому было известно слишком много. Вот почему Аркадий Иванович без раздумий взял с собой и Артуро с Раулем, и Сальникова с Баникантхой, и Екатерину Васильевну с Корноуховым, и Покачалова. Джунгли большие. И под рукой есть агуаруна, готовые с радостью вспомнить ремесло прадедов.
– Так будет лучше для Лизы, – сказал Аркадий Иванович. – Не хочу, чтобы кто-нибудь начал её шантажировать. История с Городом Солнца не должна испортить ей жизнь.
– Сворачиваем ловушки на Шустова и заметаем следы? – спросил тогда Егоров.
– Именно. Лиза начнёт свою жизнь с начала. Без меня. И без моих грехов. Я не допущу, чтобы ей пришлось платить по моим счетам.
Когда же Илья Абрамович спросил, зачем Скоробогатов берёт Лизу с собой – стоит ли рисковать её жизнью? – Скоробогатов ответил, что обязан с ней проститься.
– Пока не хочу её отпускать. Ты читал дневник Затрапезного, ты знаешь, что это значит.
– Знаю…
С заметанием следов могли возникнуть сложности. Предстояло пройтись по местам, где Скоробогатов ранее надеялся перехватить Шустова-старшего, и заодно заглянуть туда, где они встретить его не ожидали. Например, в Ладакх. Правда, Дима заверил Илью Абрамовича, что побег из Леха Максим организовал самостоятельно, со стороны им никто не помогал. Хорошо, если так.
