Человек может, но эльф никогда не возвращается на место преступления. Если Сумрак убийца, он должен был сбежать раньше. Когда они пришли — скорее всего, не успел. Но он говорил сейчас с ней так, будто не собирался сбегать! Кира вспомнила последовательность. А был ли то их Сумрак? Даже тогда, при Морфии.
Сначала взрыв в Архиве. Некая тень поглотила пламя. Затем фигура ночью на водонапорной башне в гимнастёрке теневого, если бы Арт был виноват и там, он не появился бы здесь, перед её глазами! Эльф возвращается на место своего преступления только в одном случае — если оттуда что-то нужно! Что может быть нужно после стольких смертей? Если только не он в них повинен!
— Вэл! Кто проводил анализ яда на Морфии и детях?
— Хорз, конечно. Он же у нас потомственный маг магнитов и единственный, достигший требуемого возраста. Ещё и любит тебя. Сокровище прям. Беречь надо. Займись этим?
— Позже займусь сокровищами и самородками, нет у меня времени приобретать глаза, хвосты и уши…
— Ты совсем его не ценишь. А он любит тебя, самой настоящей любовью. Такую люди всю жизнь ищут! Не то что эльфы. С детства же.
— А можно я её благополучно потеряю?.. Вэл, я ценю его, очень. Он мой лучший друг. Мой «магнитик». Но это уже… не знаю. Он стал такой надменный. Хорз чуждается меня и совсем не слушает, что я ему говорю…
— Он? — на губах принцессы мелькнула сомневающаяся улыбка. — Просто хочет, наверное, проводить с тобой больше времени. Редко же общаетесь? Не права? Да и вы оба замерли на горе. Не знак?
— Права. Только его последние слова… Хорошо, я эгоистка, даже если не понимаю, в чём.
— Ты-то?! — теперь же Вэл расхохоталась в голос.
— Но я не могу! — она бросила бумаги на пол. — Правда не могу пожертвовать всеми этими делами только ради нескольких часов с ним, вместо нескольких минут. Мне нужно подписывать документы, решать сотни отложенных в долгий ящик проблем Академии, приходят запросы с трёх фронтовых линий разом, а теперь ещё и Архив чинить! Мне разорваться ради любви одного эльфа?! Что он хочет, чтобы я сделала?! Удесятерилась?!
— Ну, конечно, после случая со спасением девяти Тёмных эльфов только его руками, Хорз у нас вроде суперзвезды… Загордился парень, но это несмертельно, у тебя скоро отыщется время и на него. Поверь, на Хорза можно положиться. Он подождёт. Но. Только если ты сама этого хочешь.
— Всё, чего я хочу — это поспать. Ладно, что об стенку говорить… Напомни результаты.
Вэл насупилась.
— У каждого в крови был обнаружен избыток соединений металла… какой-то опасный… прямо техно-природная напасть, а не яд…
— «Техно?.. А ведь действительно, в Академии всего два магнетических эльфа, чтобы провернуть отравление стольких, Сумрак должен был сначала подговорить либо Хорза, либо Джонни, но никто из них на это бы точно не согласился, получается, он привлёк кого-то извне и провёл в Академию через систему защиты?.. Ерунда какая-то…
Арт, что же ты натворил? Зачем? Что тебя довело до такого выбора? Ведь не один. Ты повинен в смерти двадцати эльфов. Ещё одна загвоздка — убраны только все те, кто был с нами в отряде Сумрака, зачищен двенадцатый отряд, включая командира Хамру и Морфия, она тоже была с нами. Как будто Сумрак пытался скрыть от нас что-то, что произошло во время того похода. Но ведь он сам ничего оттуда не помнит, тогда зачем ему делать подобное? Протестировать свои силы на создание ядов против врага? Он мог взять столько же лягушек, зачем убивать всех детей из своего же отряда, выживших из двенадцатого и свою же девушку? И если все, кто там был, почему он не добрался до моего окружения? И до меня! Не хотел связываться с моим курсом или успел к ним привыкнуть? Не понимаю, что-то не сходится, но что?»
— Может, спросить ещё раз Хорза об этом исследовании яда? Мы хоть что-то упустили?
— Ты веришь в невиновность Сумрака, — заключила Вэл.
— Не просто верю, я сомневаюсь, Вэл. Очень сильно.
— Хорошо, допустим одну страшную догадку: если это сделал не наш Гребул, тогда кто?
— К сожалению, в этом случае — только кто-то из ближайшего окружения.
— Вот именно. Остались я, ты, Илья, Фил, Карина, Джонни, Руби, Тати, Санни, Фрос и Лим. А больше проверять нам некого.
— Кроме Хорзи. Но он исследовал этот яд и дал нам точные результаты, очень подробные… целых двенадцать часов провозился, даже уснул прямо в кресле…
— Ты до сих пор зовёшь его Хорзи? Девяносто двух летнего юношу?
— Трёх. У меня проскакивает, то Хорз, то Хорзи… лучший друг… самый самый лучший…
— Кира, очнись! — потрясли, щёлкнули пальцами, а девушка как была в прострации, так в ней и пошла дальше. — Кстати, он звал тебя тет-а-тет.
— А? — и снова чуть не влепилась в стену. — Когда?
— Шесть часов назад.
— Значит, уже не ждёт.
— Наш-то Хорзи? — Вэл рассмеялась над малиновыми щеками своей директрисы. — Ну вот, и ему так же стыдно, когда его так называют. Он же не зовёт тебя Кирочкой?
— Как раз зовёт.
