Уже внутри она взяла в руки расчёску и начала нежно разворачивать каждый узелок до прежней прямоты и идеальности. Вэл не зря называли «мисс идеал», благодаря её волосам, внешнему виду, острому языку и чувству стиля, ему эльфийка не изменяла даже в самую плохую погоду. Вдруг, к лицу почти уснувшей от наслаждения Вэл просунулась рука.
— Я тут хотела спросить, где моё предыдущее жалование за работу две ночи назад?
— Ой, — Вэл улыбнулась сконфуженно, она и забыла об этом вспомнить. — Да какая работа? Подумаешь, пару ящиков клубники потаскать… на другой конец леса… мда. Ну прости, что ты совсем шуток не понимаешь?
— Хороша шутка, — Кира незаметно провела рукой по пояснице, вспомнив невольно о своей так до сих пор болящей спине и всё из-за этого тёмного наглеца, толкнувшего её в шкаф. Как теперь лечиться? И он ещё имеет наглость предлагать ей уйти из-за этого из Академии в бессрочный отпуск? Да не дождётся! — Я жду, — в такт мыслям эльфийка потеребила рукой и получила по ней только хлопок пальцев с обёрткой от конфеты.
— Ага, щас же.
— Да ну тебя, — отмахнулась от Вэл двумя ногами и обеими подушками и легла спать. Но как они друг от друга ночью не отталкивались, а к утру спали в обнимку.
Вэл удобно устроила голову подруги у себя на груди и осторожно поглаживала, такие процедуры как завивки и укладки, а потом укладывания по ночам, вроде вчерашней давали ей в полной мере развивать свой материнский инстинкт, ведь судя по поведению с врагом у её ближайшей подруги, похожей на котёнка, когда она спит — свой эльфийский инстинкт заботы развит куда более сильно. А отставать ей нельзя. Кира правда — особенный эльф, он шутил, но этот негодяй не кривил душой и однажды Вэл, по большому секрету, просто боялась потеряться в её тени.
— Слишком добрая, слишком хорошая… слишком. Такой нельзя быть, — шептала эльфийка беспокойно, ей нужно было уже вставать — с первыми лучами солнца и плестись в Академию, но этот маленький котёнок с крошечными крыльями без когтей и с огромным, тёплым сердцем так сладко спал, что она решила, будто они могут остаться незамеченными для своих друзей и старосты, она же — мисс ястребиный глаз Тати, на пару лишних часов.
Утро встретило, когда не ждали. Вернее, не ждала. Вэл всё же, как ни старалась, не смогла найти в себе силы разбудить самого младшего эльфа среди них, будто Кира и правда была младенцем, нуждающимся в заботе или долгом сне, скорее, наоборот. Но сознание эльфийки подрастающего поколения переломить непросто, да и Вэл не собиралась это делать даже ради самого достойного эльфа, которому всё равно не отдаст ни себя, ни свою маленькую девочку Киру. Ещё чего не хватало, поэтому сохраняя традиции любящих родителей, оставляющих своих чад им же в ущерб досыпать последние минуточки, Вэл тихо, с воздушным поцелуем в сторону спящего безухого эльфа захлопнула дверь и ушла на занятия.
— Наконец-то, — тут же Арт показался над окном их комнаты.
Эльф зевнул во всю глотку, что любой, кто посмотрел бы ему в рот сейчас, мог остаться без головы. Он и сам не знал, зачем пришёл сегодня, в такую рань встал. Почему? Но все эти вопросы мучили эльфа уже довольно давно. Он и во сне и наяву приходил в этот кособокий домик на откосе, забирался по непонятным причинам в самый отшиб города и уже раз десять просыпался здесь, в их шкафу, точно помня, что засыпал в своей комнате. Как это происходило не было понятно, Арт даже перестал есть синие ягоды с того неизвестного куста перед сном, думал, пройдёт. И прошло — на две недели, а потом он снова не выдержал и пришёл сюда, как какой-то маниакальный маньяк с шорохом ватаги мышей забираясь ночью в тот же шкаф, чтобы там уснуть до утра без сновидений. Это случалось так часто, что эльф боялся спать, спасибо ещё, хозяйки этого дома спали так крепко после долгого дня, который у них из-за работы в кондитерской заканчивался позже всех, чем в лесу и даже в Академии, но факт остался фактом. Он не знал, как отделаться теперь от привычки залезать на эту запретную территорию. Стал даже будить Киру каждое утро, как самый настоящий, добрый эльф, чтобы она не опаздывала на занятия, то на спящую эльфийку опускался дождь из цветов, что она кашляла и не могла понять, как её закинуло на поляну, то внезапно звенела и гудела колокольня, потому что этот летун переводил стрелки на время, как раз к её подъёму, а однажды она вообще проснулась на кровати, которая стояла на крыше Академии, привязанная за верёвку. В общем, Арт сам для себя к удивлению оказался что ни есть жутким романтиком. Он придумывал себе ночами тысячи способов всё более смешного и странного пробуждения их общей знакомой эльфийки.
