Виновато и осторожно подкрадывался по щекотящей ноги траве к девушке, которая лишь опустила немного голову и нахмурилась, чего он так не любил в учителе, и боялся. Он начинал нередко тихо плакать по ночам, когда её лицо хмурилось во сне, она что-то говорила и ворочалась, но не просыпалась, сколько бы не звал. Такое случалось только в очень сильные грозы. Но это значило одно — у Киры был свой секрет, который он был намерен выяснить.
— Где твои носки? — спрашивала она, и не замечала, как ветер треплет за спиной длинные волосы, делая её ещё воинственней и страшнее для него. Мальчишка дрожал, но ему это нравилось. Как страх перед чем-то неизведанным, опасным, но таким притягивающим.
Кира невольно покраснела и проглотила все свои слова, когда его хитрая мордочка уткнулась ей в волосы, схваченные резко в руку. Открыв глаза, ученик произнёс так по взрослому:
— Я их постирал. В речке.
И указал своими тёмными глазёнками в нужную сторону, куда и посмотрела Кира.
— Постирал? — её бровь изогнулась. — Зачем? — девушка была удивлена. Приятно удивлена.
— Ну тебе ведь не нравится, когда от меня пахнет как от… как ты говорила?
— Мокрой мыши, — твёрдо ответила она. — А ты подрос, — и потрепала ребёнка по голове, наклонившись немного для этого действа.
— Я настоящий мужчина!
— Ага. — ответила что-то своё и вдруг резко оглянулась, втянув носом. — Жди здесь, Сапфирчик.
Кинжал, удлинённый до меча, автоматически лёг в руку.
— Аэээ… опять до вечера? Кира! — её уже и след простыл. — А учить ты меня не будешь? — он сделал ещё одну попытку, точно зная, услышит. И надувшись, плюхнулся на камень, мальчишка упёр руку в свою щёку и нарочно повернулся спиной к зарослям, из которых она только что вышла отсюда прочь.
— Умпфх… — мял губы обиженно и понимал, что никто его не услышит. Но не пытался представить даже на мгновение, насколько обманчивым было чувство безопасности.
— Кто ты такой? Я чувствую тебя на протяжении всего пути! Открой мне своё убежище, если действительно хочешь сойтись со мной честно или вообще рассчитываешь одолеть, — буквально приказала Кира, делая осторожные шаги по относительно чистой, но абсолютно тихой пустоши.
Губы юноши немного дрогнули в издевающейся ухмылке.
— Этого и не потребуется.
— Тридцать градусов на восток! — мгновенно определила направление звука.
Арт резво тряхнул головой, отгоняя эти воспоминания. А он-то рассчитывал, что девушка, давно забывшая, что такое магия — в принципе… а она безошибочно запустила свой кинжал прямо в его плечо, разрезала форму и просто чудом не повредила кожу. Эльф знал на собственной шкуре, что будет, если такая, как она, почувствует кровь своего врага — хотя бы её каплю. И невольно поёжился от своих мыслей, немного прищурил слезящиеся глаза, слишком большое количество света.
Он не отрывал своего взгляда от костра уже на протяжении нескольких часов, как и от того, кто сидел около него, как-то очень медленно поедая свою рыбу, будто ест такое каждый день. Это настораживало.
Кире просто кусок в горло не лез. Да ещё и ночь каждый раз подкидывала ей такие ужасные сны, от которых хотелось кричать в голос. Теперь он совсем приблизился. Они в шаге друг от друга. Но во имя всех законов мира — такого просто не может быть! … Девушка протяжно выпустила воздух через сжатые в трубку губы, она со всей яростью воткнула свой кинжал в землю перед собой, от которого остался запах чужого и живого, и как бы она не пыталась забыть его, уже не могла. Но… только не сейчас. Да и защищать этот комок, припирающийся к ней ночью надо. И ещё как.
— «Да, всё правильно. Не может».
— Почему я должен сидеть в тени? — спросил осторожно и несколько грустно. Она посмотрела на лицо впереди. Кира испытывала странное чувство — это был почти укол сожаления. Но о чём? Мальчишка зевнул.
— Слушайся меня, — да, пожалуй, она в самом деле жалела, когда поступала так с ним, но другого выхода не было. Только бы не привыкнуть. Не привыкнуть ни к кому. Быть независимой ото всех, свободной ото всех.
Свободной? — Смешно. Она уже никогда не освободится. Это вечные оковы для неё. Кира отвела глаза в сторону от костра и силуэт в листьях, который до этого только высунулся, тут же скрылся.
— Быстрая, — с досадой прикусил губу невидимый в ночи воин тени.
