Мальчишка всё также сидел, надувшись, упирал подбородок в сложенные кулаки и смотрел на тот же огонь, что и она. Только с другой стороны. Для каждого из них здесь была своя — обжигающая середина. Потому он и просился в ученики. Поэтому она и приняла. Впервые, за несколько лет. Кого-то. Нет, не просто кого-то. Они были похожи и в этом было их главное различие. Кира знала твёрдо одно, в эту звёздную, хрустящую языками костра над ухом ночь сама обняв его, притянув к себе рукой в уже привычное за неделю совместного сна положение. Только принц обнимал её обеими руками в этот раз тоже не так уж привычно, а прижимался боком головы к животу и расположился на её коленях полностью. Так что девушке пришлось ложиться спать, насилу заставив саму себя погрузиться в сон только примерно за час до подъёма, головой на стене согретой за ночь огнём пещеры. Да и ветер здесь проходил лишь вдоль, не попадал внутрь. Укрытие на этот раз можно было бы считать надёжным, если бы это чувство внутри неё кого-то настолько близкого не обострилось до предела. До такой степени, что Сапфир уже не так часто тревожил своего задумчивого учителя, не напоминал об уроках. Он просто наблюдал и учился молча. И немного даже разделял какие-то её безмолвные опасения.
Но если она была готова ко всему, то наблюдающего за ней в тени внезапно стали терзать какие-то непонятные мысли, неживые чувства, которые он изничтожил, заточил сам в себе на семь замков, поставил на себя даже магическую защиту в своё время, когда другие боялись, что Сумрак действительно сломает себя, тогда-то, получив случайный поцелуй, он впервые ударил девушку, которую так любил рукой наотмашь, долго извинялся за этот шрам, но лишь это помогло эльфу осознать на самом деле, что происходит вокруг него и с ним самим. Он должен был стать сильнее, не убивая себя. И это было самым безумно сложным заданием в его жизни.
Эльфы собрались единым отрядом и под командованием Санни, под страхом казни и измены государству тайно поставили самую сильную защиту, которая была запрещена. Эта древняя сила постепенно разрушала своего обладателя. Никто не знал как и за какой срок, но в том и таилась самая большая опасность. Ради этой магии он пожертвовал себя! И ничего не действует?!
Арт не верил. Не желал в это верить! Но душа застывала, как та роза во льду, когда ему просто не удалось заклинание в Академии, а у неё получилось. И он был безумно обижен за такое. Ещё не успели объяснить теории, у неё уже сработало!
— Вот так? — Кира улыбалась девчонкой, хорошо зная, чего ей будет стоить эта случайная улыбка.
Но как же он потом сожалел, когда был резок с ней, улыбка слетела с её лица. Если бы знал, что это её последняя улыбка, что снова он увидит её такой же, лишь когда Кира станет взрослой, эльф бы поддерживал её как можно чаще, ведь эта крохотная улыбка — была всем, что он запомнил, связанное с ней из детства — на долгие годы. Просто глядя на это, он мог быть твёрдо уверен в своём будущем. Её единственную улыбку, которая стала измученной навсегда в то мгновение, когда предрассветный ветер трепал её волосы, казавшиеся какими-то волнами белой крови от облаков — неизвестно чьей — при таком свете. Он гнал это, но запомнил. И не раз в бою после, задолго после, повторял себе как старое зазубренное заклинание, как молитву:
— Я не должен колебаться, не должен, что же со мной?.. — губы немели, голова горела, эльф касался сам себя рукой, словно проверял, он ли это. — Что же я с собой сделал? — и не верил. До последнего не верил. Пока не начал просить, и затем умолять контроля каждый раз. Хоть на несколько секунд… Если ему удастся вдохнуть ещё своими лёгкими без хозяина тела, он сможет выжить.
Сидя до самого утра на той же ветке, сжимая голову в руках, не двигая даже ни единым пальцем затёкших от положения ног, так, что с утра парень просто заорал, он разогнулся от боли. И тут же закрыл себе рот другой рукой, Сумрак выпустил туман, исчез как делал это всегда, сбежал, ведь он привык сбегать, Тёмным незачем решать проблемы, это дело Светлых. Эльф понятия не имел, что за ночь бдения, которого просто не было из-за так наперевших вдруг мыслей, будто его сознание было непреступной крепостью, так и стало. Но проблема в том, что запретное заклинание должно было действовать всегда, пусть и тело и чувства реагировали на него как на наркотик, главное… однако, от чего становилось только хуже, он сам подавлял его действие — тот, кто внутри него. И Арт слишком хорошо понимал это.
— Сумрак… — она только открыла глаза на крик, но вовсе не кинулась из своего укрытия, как предполагал Теневой, лишь прошептала имя одними губами, скорее уж внутри себя, она слишком хорошо знала этот крик, уже даже вполне объяснимо считая это паранойей, Кира резко увидела мальчика перед глазами.
— Принц!
— Чьё это имя? Твоего жениха? Ты моя, — прямо заявил Сапфир и засверкал угольными глазами.
