– А я была невероятно изобретательна… – как в тумане произношу я, обрабатывая новую информацию.
– О, да, ты даже не представляешь, насколько весёлой стала моя жизнь с твоим появлением в ней, – смеётся Курт, надевая белый халат.
– Что я ещё вытворяла? Разукрасила в граффити стены центра, пыталась развести огонь посреди арены?
– Почти… – Курт загадочно улыбается, усаживаясь за стол и разбирая папки с документами.
– Понятно, снова не расскажешь? – поникаю я.
– Давай попробуем по-другому, у Дакоты, второго тренера фигуристок, сейчас окно и свободный лёд, ты бы могла покататься, а она попробует помочь тебе вспомнить что-то из вашей совместной работы.
– Звучит обнадёживающе, а я с ней не успела поссориться? Может, мне есть за что у неё попросить прощения?
– Насколько я знаю, она одна из немногих, кого ты не успела послать здесь, – смеётся Курт, вставая из-за стола и открывая мне дверь в приглашающем жесте.
– Ты же не серьёзно? – свожу брови, на что он только громче начинает хохотать, красноречиво давая понять, что я была мастером спорта по ломанию дров.
***
– Ксения, в первую очередь я хотела бы тебя лично поздравить с олимпийской медалью, ты это заслужила, и твоё выступление было одним из самых сложных и трогательных, которые я когда-либо видела.
– Спасибо, правда, я даже не знаю, о чём речь.
– Ты не видела своё выступление?
– Нет, пока нет, психолог говорит, что всё нужно дозированно узнавать, и я терпеливо знакомлюсь со своим прошлым.
– Как насчёт того, чтобы попробовать станцевать программу, которую мы с тобой готовили для Гран-при?
– Думаете, я что-то сделаю из неё?
– Ты можешь не помнить её головой, но мышечную память никто не отменял. Готова?
– У меня нет выбора, – киваю я и с колотящимся сердцем выезжаю на лёд, поворачиваюсь к Курту, который пристально следит за мной и бесит своими ямочками.
– Ты что, будешь здесь торчать? – выкрикиваю я в негодовании.
– Да, – самодовольно заявляет Максвелл.
– У тебя других дел нет? – я не хочу, чтобы он видел мою нелепую хореографию.
– Теперь моя главная миссия – это присматривать за тобой, поэтому давай, Зефирка, не тушуйся!
– Как ты меня назвал?
Мой вопрос растворяется в разливающемся вокале Evanescence и песне Bring me to life.
Конечно, я знаю этот трек, но что именно я исполняла под него, не приходит на ум. Я надеялась, что произойдёт такое же замыкание, как и в кабинете Курта, но, видимо, эти приступы озарения случаются только когда Максвелл рядом.
– Сена, не пытайся вспомнить свою программу, просто танцуй, что хочется, импровизируй! – кричит Дакота, подбадривая меня.
Я начинаю делать хаотичные движения, абсолютно не думая о том, исполняла ли я их ранее или нет. Вслушиваюсь в текст песни и пытаюсь сделать простые элементы: прогиб, затем лёгкий поворот, попытка сделать ласточку…
О, ужас! Понятно, ласточку мы больше не делаем.
Пируэт. Отлично, это кажется безоп-а-а-сным. Я чуть не заваливаюсь, но вовремя ловлю равновесие и, встав ровно на ноги, показываю Дакоте и Курту знак, что я в порядке.
Но я не в порядке, я двигаюсь как бревно!
Мелодия нарастает, и в какой-то момент слова песни отдаются во мне знакомым чувством: я знаю, чего мне не хватает! На этой мысли я встречаюсь взглядом с Куртом, и в его глазах мелькает нечто, чего я ранее не замечала. Смесь сочувствия, мучительной жажды и нестерпимой боли.
Последняя строчка, как дефибриллятор, запускает цепочку новых воспоминаний: cофиты, журналисты, вспышка камеры, рваный костюм…
Wake me up!
Прыжок, гнев, глаза Мередит….
Wake me up!
Кабинет с длинным столом, паспорт, летящие папки, поцелуй…
Save me!
С кем? С кем был поцелуй?
Я продолжаю танцевать, выполняя элемент за элементом, даже не замечая покалывания в рёбрах.
Музыка заканчивается, и я останавливаюсь без финальной позы, потому что все мои мысли прикованы к незнакомцу, который страстно целует меня посреди аллеи.
– Сена, у тебя получилось! – восклицает Дакота, подъезжая ко мне. – Ты выполнила почти всю программу.
– Я?
– Да, конечно, ты не стала прыгать тулупы и свой коронный аксель, и правильно, после такой травмы это было бы слишком рискованно, но в остальном, ты посмотри, все движения в нужной последовательности, ни одно звено не нарушила и даже в пируэтах удержала равновесие!
– Да… да, получилось… – растерянно киваю тренеру, не в силах отделаться от всплывших перед глазами волнующих фрагментов.
Кто этот парень и почему он до сих пор не объявился? Мы встречались? Или расстались, поэтому он даже не прислал открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления? Я любила его? И если это так, то получается, я забыла не только Олимпиаду, но и, возможно, свою первую любовь.
Курт.
