А, если быть точнее, Дьяволицу! Я натыкаюсь на почти обнажённую Зефирку, обёрнутую в тёмно-серое махровое полотенце. Моё полотенце, которое облепляет каждый сантиметр её самых вкусных частей тела, безнаказанно трётся о её бархатную кожу и впитывает неповторимый аромат клубники и сливок.
Грёбаные шайбы, теперь я хочу быть этим полотенцем. Хочу чувствовать влажный жар её тела, вдыхать исходящий от неё пар, прикасаться к капелькам воды, скользящим по изгибам её шеи. Девчонка шевелит губами, и я читаю в них беззаботное «Доброе утро!». Отвисаю, достаю наушники из ушей и натягиваю гостеприимную улыбку, пытаясь скрыть внутреннюю потребность разорвать это чертово полотенце.
– Доброе утро, как спалось? – кладу руки на бёдра, стараясь выровнять дыхание от накатившего возбуждения.
– Хорошо, спасибо, – задорно отвечает она, поправляя полотенце на груди, неосознанно заставляя меня задержать дыхание.
Господи боже, прекрати так делать – я ведь не железный. Перед глазами вспыхивают обрывки нашего горячего прошлого: её идеальные соски, которые я ласкал языком, словно самые спелые в мире ягоды. В спортивных штанах становится мучительно тесно, будто невидимая рука стягивает ткань всё туже.
– Эм, я не взяла с собой в ванную полотенце, поэтому воспользовалась твоим. Ты не против?
Против.
– Конечно, нет… – выдавливаю улыбку.
Я хочу тебя трахнуть.
– Ты можешь пользоваться чем захочешь…
Например, моей постелью, когда я буду заставлять тебя стонать и выгибаться от удовольствия, забывая собственное имя.
– Спасибо, а когда мы поедем на репетицию к ребятам? – уточняет Сена, совершенно не замечая, как мой взгляд скользит по её телу, обнажая каждый сантиметр лакомой кожи.
– Ближайшая их репетиция на следующей неделе, – отвечаю, пытаясь сфокусировать взгляд на чём угодно, только не на влажных изгибах её тела, – поэтому у тебя есть время на изучение города. А ещё ты можешь поехать со мной в спортивный центр.
Неожиданно для самого себя выпаливаю предложение провести вместе весь день.
– С тобой? – в её глазах зажигается озорной огонёк. – Я могу поехать с тобой туда, где тренировалась?
– Со мной, на ледовую арену. Если повезёт, может, даже покатаешься… – обещаю ей то, чего сам не могу гарантировать, но её счастливые глаза, наполненные воодушевлением и самой светлой надеждой, превращают меня в рыцаря, готового сжечь целый мир ради одной её улыбки.
– Йа! Это так здорово! – с восторженным писком Сена бросается ко мне, обвивая руками шею.
Моё обнажённое тело, моё сердце, весь мой гребанный мир был не готов к такому столкновению. Кожа к коже – я ощущаю капли ещё не высохшей воды, смешивающиеся с солоноватой пеленой моего пота. Шёлковое прикосновение её рук, влажные пряди волос, кончики которых я незаметно сжимаю в кулак вместе с веками, вознося все известные молитвы, чтобы сдержать предательски нарастающую потребность в ней.
– Спасибо, Курт! – выдыхает она.
– Не… за что, – сдавленно отвечаю, боясь пошевелиться, словно любое движение может разрушить хрупкую плотину моего самообладания.
Зефирка отстраняется и с нежной улыбкой снова ловит полотенце, которое, будто подчиняясь моим самым грязным желаниям, всё время норовит соскользнуть.
– Пойду собираться!
Она весело упархивает, оставляя на мне призрачные следы своего аромата и томительную тяжесть в груди, словно кто-то заменил воздух в лёгких расплавленным свинцом.
Сена.
Салон автомобиля Курта как тёплое одеяло обволакивает и придаёт чувство защищённости. Первые минуты нашей поездки я просто наслаждалась видами из окна и лучами весеннего солнца, но стоит мне повернуть голову к водителю, как перед глазами проносится новая вспышка дежавю.
Я была ранее в этой машине.
Конечно, это неудивительно: он мог подвозить меня на ледовую арену, так как работал там в то время, когда я тренировалась, мог забирать из университета по просьбе Кратера, например. Странно, всё выглядит так, будто мы проводили слишком много времени вместе, но зачем ему столько возиться со мной? У него что, нет своей личной жизни?
Уверена, что есть, и очень бурная.
Сегодня утром он застал меня врасплох своим обнажённым, сверкающим от пота торсом. Это было самое сексуальное, что я когда-либо видела в жизни, или, точнее сказать, из того, что я помню. Курт улыбался, демонстрируя свои ямочки, и не смел опустить глаза ниже моего лица. Сначала я немного стушевалась, но потом решила воспользоваться положением и дать ему рассмотреть меня как следует. Не стала убегать, как трусливый ребёнок, а продолжила диалог, делая вид, что не замечаю, как соблазнительно бегут солёные капли по его шоколадным кубикам пресса, словно по лабиринту. Однако на Максвелла моя игра не произвела никакого впечатления: он как сверлил меня своими карими глазами, так ни разу их не увёл ни в сторону, ни на мою грудь. Точно гей.
