Я отстраняюсь от него и перевожу взгляд на Элли и Картера. Они сидят напротив нас за длинным деревянным столом, освещённым мягким светом ламп. Они оба как чужие люди, взгляды избегают друг друга. Атмосфера в комнате натянута до предела.
– А вы почему такие кислые? – спрашиваю я с лёгкой усмешкой, пытаясь разрядить обстановку. – Сидите как враги народа.
Картер снова косится на Элли, тянется к её руке, но она едва заметно отстраняется и берёт свой стакан со свежевыжатым соком.
– Всё в порядке. Мы просто… – начинает он, но замолкает на полуслове.
– Вы поссорились? – настораживаюсь я, чувствуя неладное. Их невеселые лица говорят громче любых слов.
– Нет, Ксю, это пустяки, – отвечает Картер с натянутой улыбкой. Но Элли молчит. Она медленно поднимается из-за стола и наливает себе ещё сока из кувшина. Её движения резкие, почти демонстративные.
– Элли, что случилось? – настойчивее спрашиваю я.
– Зефирка, думаю, они сами разберутся… – вмешивается Курт, говорит мягко, словно пытаясь замять очевидную проблему, повисшую над нами.
– Кто? Они? – усмехаюсь я с лёгкой долей сарказма. – Да если бы не я, они бы так и жили по разные стороны океана! Что происходит? – повторяю уверенно, показывая своим тоном, что не намерена отступать.
Курт бросает на меня предостерегающий взгляд, но я его игнорирую.
– Сена, думаю, твою сестру с мужем стоит оставить наедине, – настаивает он чуть громче.
– Я никуда не уйду, пока вы не скажете, почему вы даже притвориться счастливой парой не можете!
Картер тяжело вздыхает и пытается улыбнуться:
– Ксю, мы просто повздорили. Ты же знаешь свою сестру…
Но Элли вдруг вскидывает голову. Её глаза сверкают холодным блеском.
– Повздорили? – вопрос разрезает воздух, наполняя его болезненным напряжением. – Так расскажи ей, из-за чего я с тобой не разговариваю!
Картер замолкает. Его плечи опускаются, а взгляд становится виноватым. Он явно не хочет продолжать этот разговор.
– Элли… – тянет он медленно, словно надеется выиграть время.
– Скажи ей, Картер! Это её касается больше, чем меня! – Элли повышает тон и больше не пытается сдерживать эмоции.
Их настойчивое молчание только усиливает моё беспокойство.
– Ты знаешь? – вдруг спрашиваю я у Курта. Его лицо остаётся невозмутимым, но я замечаю лёгкое движение его челюсти. Это еле заметное напряжение выдаёт его с головой.
– Боже мой… Ты знаешь!
– Не совсем…
– Ребята, давайте успокоимся… – Картер пытается вмешаться, но его слова тонут в общем гуле голосов.
И тут Элли резко обрывает всех:
– Картер устроил судебный запрет на приближение Курта к тебе! – выпаливает она резко и отчётливо. Её слова звучат как удары хлыста. – Курт нарушил его, чтобы спасти тебе жизнь. После этого его сразу забрали в участок!
Я смотрю на Картера в полном оцепенении. Его лицо выражает смесь стыда и сожаления. Грудь сдавливает тяжёлый комок эмоций: гнев, боль и недоумение смешиваются воедино.
– Это правда? – мой голос дрожит от еле сдерживаемых слёз.
Картер опускает глаза, будто ищет спасение в полу. Его плечи слегка опадают, и в этот момент он кажется мне таким чужим. Тем не менее он пытается оправдаться:
– Ксю, прости меня, я просто… я переживал, – говорит он, его голос дрожит от напряжения. – Максвелл никогда не был тем парнем, с которым стоит заводить отношения. Я… я просто не верил в его искренность.
Слова Картера звучат как пощёчина. Я моргаю несколько раз, пытаясь осознать услышанное.
– Он же твой друг! – мой голос срывается. – Я не могу поверить своим ушам. Ты организовал запрет на друга?! Будто он какой-то опасный преследователь!
Адамс поднимает на меня взгляд, залитый самобичеванием. Он пытается что-то сказать, но я перебиваю:
– Как ты мог?
– Ксю, я виноват, просто тогда считал, что…
– Что можешь решать за меня? – я смотрю на него с таким разочарованием, что он отводит взгляд.
– Нет… – Картер тяжело вздыхает и потирает лицо руками. – Я уже достаточно страдаю. Не добивай.
Эти слова звучат жалко. Но мне не жаль его. Я слишком зла, чтобы сейчас испытывать сострадание.
– Пойдём, – обращаюсь я к Курту, который всё это время молчал. Его лицо остаётся спокойным, но в глазах читается напряжение. – Нам и правда больше нечего здесь делать.
– Ксю, пожалуйста! Не отворачивайся от меня! – Картер делает шаг вперёд, но я уже мчусь к выходу.
Его голос догоняет меня в коридоре, но я не останавливаюсь.
***
Первую половину пути мы едем в полной тишине. Я облокотилась на холодное стекло и смотрю на вечерний Торонто. Огни города мелькают перед глазами: витрины магазинов, вывески кафе и ресторанов, неоновые огоньки рекламных щитов. Всё это кажется мне далеким и чужим. Курт ведёт машину сосредоточенно, иногда переключая радиостанции. Музыка то и дело сменяется новостями или рекламой.
В какой-то момент он осторожно кладёт руку мне на колено.
– Сена, поговори со мной, – мягко, почти умоляюще зовёт он.
Я отлипаю от окна и поворачиваю к нему голову.
– Когда ты получил этот запрет?
Курт ненадолго замолкает, будто собирается с мыслями.
– Спустя пару недель после Олимпиады.
Я резко выпрямляюсь в кресле.
