– Не совсем так, – осторожно поправляет Джейкоб, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Мередит призналась, что костюм повредила Аманда. Но сделала она это по прямому указанию мисс Пэлтроу.
– Аманда? – шепчу я потрясённо, не веря собственным ушам. – Никогда бы не подумала…
– После признания Лэнгтон мы провели тщательное внутреннее расследование, – продолжает директор ровным голосом, в котором слышится искреннее сожаление. – Были опрошены все участники тех соревнований, и вскоре всё подтвердилось. Рита и Джонс признались под давлением неопровержимых фактов.
Он делает паузу, позволяя мне осмыслить услышанное, а затем добавляет:
– Мы незамедлительно передали всю собранную информацию в Международный союз конькобежцев, чтобы они официально принесли вам извинения и восстановили ваши честно заработанные баллы на этапе Гран-При.
Я ошеломлённо перевожу взгляд на Курта, его лицо сохраняет спокойствие, но в глазах мелькают искры удивления и тихой гордости за меня. Он мягко пожимает мою руку, ободряя и поддерживая без слов.
– Лэнгтон не перестаёт удивлять своей креативностью, – произношу я, улыбаясь уголками губ. – Она сегодня здесь?
– Нет, – отвечает Джейкоб. – Мередит сообщила, что решила уйти из профессионального спорта.
– Уйти? – поражённо выдыхаю я и широко раскрываю глаза, словно пытаясь уловить в его лице какую-то шутку или подвох.
Но Джейкоб серьёзен и невозмутим. Этот день продолжает преподносить сюрпризы один за другим, заставляя меня чувствовать себя героиней какого-то странного спектакля.
– Благодарю вас за откровенность и честность, Джейкоб, – произносит Курт, воспользовавшись моей краткой заминкой. – Приятно иметь дело с человеком, который способен признавать свои ошибки и поступать достойно.
– Кстати говоря, доктор Максвелл… – директор слегка напрягается и поправляет галстук, явно собираясь коснуться деликатной темы. – Недавно к нам приходили представители комиссии по этике Олимпийского комитета. Их интересовал вопрос ваших взаимоотношений с Мисс Золотовой…
Я мгновенно прихожу в себя от этих слов и инстинктивно съёживаюсь в кресле, сердце начинает бешено колотиться в груди. Курт при этом остаётся внешне совершенно невозмутимым, лишь слегка нахмурив брови.
– Ни я лично, ни кто-либо из наших сотрудников не заметил ничего такого, что могло бы свидетельствовать о романтической связи между вами двумя, – продолжает Джейкоб с понимающей улыбкой. – Поэтому я надеюсь, что вы отделаетесь лишь небольшим дисциплинарным взысканием или штрафом и вскоре сможете вернуться к врачебной практике.
– Благодарю вас, Джейкоб. Признаться, это было неожиданно и невероятно приятно, – Курт сдержанно улыбается и протягивает директору руку для крепкого рукопожатия.
– Не стоит благодарности. Поверьте, моему опыту: таких специалистов, как вы, можно пересчитать по пальцам одной руки, – тепло отзывается мужчина, слегка наклоняя голову в знак уважения.
– Пожалуй, приму это за комплимент, – негромко усмехается Курт.
– Это именно он и был, – подтверждает Джейкоб, и в его глазах мелькают дружеские искорки.
Когда мы оказываемся за дверью кабинета, реальность произошедшего накрывает нас с Куртом волной облегчения и тихого ликования. Я даже не подозревала, насколько важными для моего внутреннего равновесия окажутся слова Самвиля. Несправедливость наказания и вынужденный уход из спортивного центра долгое время оставались болезненными занозами в моей душе. Теперь же всё встало на свои места: я впервые всерьёз задумалась о том, чтобы остаться в Монреале и попробовать себя в роли второго тренера, работая вместе с Дакотой в паре.
– Зефирка, но это ещё не все сюрпризы, которые тебе сегодня приготовила судьба, – таинственно произносит Курт, останавливаясь возле выхода из здания.
– О чём это ты?
Вместо ответа он лишь молча кивает в сторону парковки. Я перевожу взгляд и тут же застываю в немом изумлении: Картер стоит рядом с машиной в ярко-розовой футболке с крупной надписью: «Я фанат Золотовой». В руках он держит роскошный букет нежно-розовых пионов, похожий на пушистое облако.
– Признайся честно: футболка не произвела впечатления на мою сестру, поэтому ты решил использовать её для вымаливания прощения у меня? – едва сдерживая улыбку, задорно спрашиваю я и запрокидываю голову вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.
– Если ты забыла, цвет твоей сестры – красный. Так что нет, мелкая, эта футболка была заказана исключительно для того, чтобы пасть к твоим ногам, – театрально вздыхает Картер и протягивает мне увесистый благоухающий букет. – Прости меня. Я не должен был вмешиваться в ваши отношения.
Я принимаю цветы и прижимаюсь лицом к нежным лепесткам, вдыхая сладковатый аромат примирения.
– Знаете, я только сейчас осознал, что ни разу не дарил своей девушке цветы, – неожиданно замечает Курт с притворной ревностью в голосе. – Зефирка, выбрось этот веник немедленно! Я куплю тебе новый.
– Новый веник? – лукаво уточняю я, бросая на него игривый взгляд через плечо.
– Нет-нет… букет! – поспешно поправляется он и смеётся вместе с нами.
