– М-м-м, идеально! – мычу я от удовольствия, чувствуя нежный вкус морепродукта на языке.
– А говорила, не голодна.
– Это было одну девственность назад! – смеюсь я, заражая смехом и Курта.
Он откладывает вилку и с новым приливом сил набрасывается на мои губы, снова и снова сминает, гладит, кусает самые чувствительные части тел, щекочет дразнящими поцелуями и пронзительно шепчет:
– Как перестать тебя хотеть, не подскажешь?
– Даже если бы знала, ни за что бы не выдала данной информации!
– Тогда тебе конец, маленькая русская ведьма! – с этими словами он наваливается на меня всем своим весом, окончательно выключая в голове отдел рационального мышления.
Я хочу навсегда остаться под ним!
– А куда делась Зефирка? – притворно обижаюсь я на новое прозвище.
– Не знаю. Но ты явно меня чем-то опоила: Зефирки так не поступают!
Я хихикаю и отвечаю на его нетерпеливые поцелуи. Ещё минут десять мы до тошноты мило нежимся и всё же решаем остановиться до того, как эта прелюдия перерастёт в очередное неконтролируемое цунами из наших тел и стонов. Хотя я была бы совсем не против такого сценария. Но у доктора Максвелла свои планы: он предпочитает мучиться от болезненной эрекции, лишь бы не навредить моему организму.
– Малыш… – его уверенный голос и серьёзный взгляд резко меняют настроение в комнате. – Нам нужно поговорить.
Ну вот и закончилась сказка – началась реальная жизнь. Я прекрасно понимаю: необходимо обсудить всё произошедшее, очертить границы или хотя бы установить дедлайн внезапно свалившемуся на меня счастью. Но я отчаянно не хочу возвращаться из нашего розового пузыря обратно в скучную реальность. Поэтому решаю отшутиться – последняя попытка удержать нас среди поцелуев, смеха и бесконечных мурашек:
– Именно сейчас? Когда твой член грозит продырявить моё полотенце?
– К сожалению, да! Потому что я понятия не имею, как его усмирить. А кое-что прояснить до того, как я снова наброшусь на тебя, нам просто необходимо!
Я послушно киваю. Курт тянется за своей футболкой и передаёт её мне. Затем сам натягивает спортивные штаны. Теперь мы выглядим более-менее прилично и снова устраиваемся на кровати, чтобы продолжить серьёзный разговор.
– Иди сюда, – не выдерживает Максвелл и притягивает меня к себе, позволяя вдохнуть его опьяняющий запах.
– Сена, зачем тебе нужны были ночные тренировки на арене? Откуда у тебя были те мозоли? И, пожалуйста, не держи меня за идиота – не говори, что это просто неразношенные коньки или уличные танцы. Я точно знаю, что-то происходит. Просто хочу услышать это от тебя.
А я-то думала, он хочет поговорить о нас.
Что ж, так даже лучше. Я пока не готова слушать его лекцию о том, как всё неправильно и нам следует забыть о том, что произошло между нами. Я знаю, эта лекция точно случится. Но сейчас предпочитаю пожить в счастливом неведении и выиграть немного времени, дав ему другую пищу для размышлений. Тем более больше нет необходимости скрываться и врать.
– Сена, пожалуйста, не закрывайся от меня… – он едва ощутимо касается моего подбородка и ловит мой взгляд.
– В марте я выиграла Чемпионат мира по фигурному катанию. Забрала золото у Мередит буквально из-под носа, – начинаю я издалека, чтобы дать ему хоть немного контекста того безумия, которое творилось в моей жизни последние полгода. – Ещё тогда она выловила меня у раздевалки и заявила, что это был последний раз, когда такой выскочке, как я, повезло. Представь её удивление, когда эта самая выскочка заявилась в «её» спортивный комплекс к «её» же тренеру с намерением забрать «её» золото. Общение у нас сразу не заладилось: она со своими подпевалами постоянно устраивала мне мелкие пакости. На межрегиональных соревнованиях Лэнгтон заперла меня в раздевалке – я опоздала на автобус, и Рита чуть не вышвырнула меня из команды. После этого случая я тайком сделала дубликат ключей от раздевалки.
– Коньки тоже она испортила?
– Да, насыпала песок.
– Зачем ты пошла на тренировку? – в голосе Максвелла слышатся нотки злости.
– Это случилось прямо перед выходом на лёд. Ещё один прокол перед Пэлтроу – и я бы точно никуда уже не поехала. Хотя теперь мне и так вряд ли куда-нибудь светит попасть.
Я грустно опускаю голову, вспоминая последние соревнования.
– Думаешь, костюм порезала Мередит? – будто читая мои мысли, Максвелл тепло обнимает меня и задаёт вопрос уже спокойнее.
– Я уверена в этом, – вздыхаю и устраиваюсь удобнее, чтобы обнять его в ответ и уткнуться носом в любимую грудь, чувствуя сквозь ткань футболки тепло его кожи и успокаивающее биение сердца. – А ещё мне кажется, Рита ей помогла.
Максвелл резко отстраняется и смотрит на меня шокированным взглядом. Я читаю сомнение на его лице: одно дело обвинять такую же взбалмошную девчонку с нестабильной психикой, как я сама, и совсем другое – заслуженного тренера и выдающуюся спортсменку.
– Курт, она никогда не отправляла меня на пресс-конференции! А тут внезапно перед самым выступлением заставила бросить всё и побежать давать интервью.
– Ты оставила костюм без присмотра?
