Чавкающие звуки шагов, сбившееся дыхание, торопливый топот ног. Иногда попавшийся под ногу камешек ударялся о дерево, после чего по лесу раздавался страшный грохот. Более крепкие деревья на севере не издавали подобных звуков, в то время как шум некоторых деревьев в джунглях с пугающей точностью напоминал леденящий душу крик живого существа.
Рюн очнулся на рассвете. Весь мир пребывал в странном движении, а положение его собственного тела было совершенно непривычным. Только спустя некоторое время он понял, что находился на плече у гигантского лекона.
Наг попытался крикнуть ему, что хочет спуститься, но всё было тщетно: Тинахан не слышал его. Тогда Рюн вспомнил, что леконы не воспринимают общение с помощью нирыма, и повторил то же самое голосом:
– Отпустите меня!
Наконец Тинахан услышал его. Как и остальные члены отряда, которые шли впереди. Кейгон быстро оглянулся по сторонам и приказал отряду остановиться. Опустившись на землю, Рюн почувствовал, что постепенно начинает приходить в себя. Он подумал, что теперь даже можно приветливо улыбнуться и поприветствовать тех, кто будет защищать его в столь долгом путешествии. Но как только он увидел приближающегося Кейгона, его улыбка тут же начала искажаться. Тинахан и Пихён смотрели на происходящее со смесью надежды и беспокойства.
– Кейгон Дракха, верно? – решил начать первым наг.
– Всё так, Рюн Фэй. – Охотник прожёг его взглядом: – А ты действительно сын Ёсби? Как ты можешь это доказать?
– Мой сайко и есть доказательство! – Рюн чувствовал, как внутри всё закипает от гнева. – Человек, который владел им, сказал, что я его сын.
– Ёсби сам тебе это сказал?
– Да.
– Это не похоже на того Ёсби, которого я знал, – покачал головой Кейгон. – Он был невероятно рассудительным нагом. Даже пожертвовал мне свою левую руку, когда я был на грани смерти.
Рюн широко раскрыл глаза от удивления. Пихён и Тинахан тоже вздрогнули от неожиданности и затаили дыхание в ожидании слов Кейгона.
– Ёсби наверняка бы не понравилось, если бы какие-нибудь сентиментальные идиоты приняли его поступок за благородный порыв души или великую жертву. Ёсби решил отрезать свою левую руку исключительно из соображений логики: он был правшой; обе ноги были нужны ему для ходьбы, а рука со временем всё равно бы восстановилась. Этих доводов было вполне достаточно для такого нага, как он, чтобы без колебаний отрезать себе руку. Я вот не уверен, что смог бы сделать такое, даже если бы моя рука со временем отросла.
Рюн подумал про себя, что тоже вряд ли бы так поступил.
– Именно поэтому, Рюн Фэй, я уверен, что Ёсби не стал бы говорить о таких глупостях. Быть отцом для нага – не более чем нелепое предубеждение, – продолжил Кейгон.
– Но это то, что он сказал. И я тоже в это верю.
– Этого просто не может быть, – Кейгон отрицательно покачал головой.
– Хорошо, тогда объясните мне, почему мой отец, поступки которого были так логичны, отрезал свою левую руку ради какого-то человека? А?! – возмущённо воскликнул наг. – Разве это не ваши «глупости» и «нелепые предубеждения»? Что, чёрт возьми, вообще произошло между вами и моим отцом? Кем вы были друг для друга?
Кейгон бросил на Рюна хмурый взгляд. Его губы были плотно сжаты и неподвижны.
Спустя некоторое время он вытащил из-за пояса сайко и протянул его Рюну. Наг молча забрал оружие, и Кейгон устало проговорил:
– Я не обязан тебе ничего объяснять.
– Что вы сказали?
– Я не хочу об этом говорить. Забудь обо всём, что я тебе сказал. Ты тоже не обязан мне ничего рассказывать. Я всё равно не поверю, что Ёсби признал тебя своим сыном. Поэтому не имеет значения, кем ты там ему приходишься.
– Подождите! Нельзя всё так просто оставить. Расскажите мне! Какие у вас были отношения с моим отцом? – не унимался Рюн.
– Спроси у кого-нибудь другого, – выпалил Кейгон и отвернулся.
– Так нет никого другого! Вы – единственный! А тот, кто помимо вас знает моего отца, должен убить меня! – вновь сорвался на крик Рюн.
Кейгон шёл, не обращая внимания на слова Рюна, как вдруг почувствовал что-то странное и резко обернулся. Он был удивлён: тело Рюна охватила сильная дрожь.
– Рюн! Что случилось? – обеспокоенно спросил он.
Пихён и Тинахан тоже быстро встали на ноги и подбежали к нему. Однако Рюн только дрожал и ничего не говорил в ответ. Кейгон крепко схватил его за плечо и молча ждал. Даже когда встревоженные Пихён и Тинахан подошли к нему, молодой наг не проронил ни слова. На самом деле внутри себя он продолжал неистово кричать:
«Моя сестра пытается убить меня! Моя родная сестра хочет убить меня, как вы не понимаете!»
Кейгон обеспокоенно смотрел на него, не понимая, что происходит. Лекон и токкэби, которые стояли позади них, и вовсе растерялись и чувствовали себя полными дураками. Рюн попытался хоть немного успокоиться и снова закричал, но трое его спутников, похожих на непонятных чудовищ, никак не отреагировали. Чувствуя, что ещё немного и он сойдёт с ума, Рюн прошептал дрожащим голосом:
– …убить меня…
