– Раньше она использовала эту способность, чтобы парализовать мышей на нашем обеденном столе. Её умения слабы, но она использует их умело и изящно.
Говоря о Само, Рюн почувствовал, как его сердце снова разбивается на части. В отличие от других членов семьи, которые перед подачей резали мышам сухожилия, Само с помощью лёгкого контроля разума всегда чисто и аккуратно накрывала на стол. Погрузившись в воспоминания об искусном мастерстве Само, Рюн не заметил, что Пихён и Тинахан уже некоторое время смотрят на него с такими лицами, будто их прямо сейчас стошнит от всех этих подробностей про мышиные сухожилия.
– Должно быть, ты любишь свою сестру. – Кейгона, наоборот, заинтересовала другая часть рассказа Рюна.
– Всем сердцем.
– Сердцем, значит…
– Что?
Кейгон опустил голову и отвернулся от Рюна.
– Твой отец никогда не использовал это словосочетание. Он говорил, что нет более глупого и нелепого выражения для нага.
– Но похоже, что нет ничего страшного в том, что я так говорю. Ведь у меня есть сердце, – невольно скривившись, добавил Рюн. Затем он снова прикоснулся к груди и посмотрел на Кейгона.
– Если мы не можем лететь, значит должны идти. Прошлой ночью мы проделали длинный путь, так что давайте немного передохнём перед тем, как двигаться дальше. Я первым выйду в дозор, – окинув взглядом джунгли, сказал следопыт.
Когда Рюн попытался что-то сказать в ответ, Кейгон посмотрел прямо ему в глаза и покачал головой:
– Не нужно больше вопросов. Я не стану отвечать.
Виас Макероу открыла глаза. Вся её постель была настолько мокрой, что походила на кучу сырого белья.
Она с трудом оторвала тяжёлую голову от подушки, села и посмотрела в окно. На улице было на удивление холодно, а на фоне ночного неба чётко вырисовывались чёрные линии. Виас поняла, что на улице шёл дождь, хотя и не слышала ни единого звука.
Вода поглощает температуру. Реки, моря и даже проливной дождь выглядят чёрными в глазах нагов. Поняв, что всё это время окна были открыты, Виас позволила себе коротко выругаться. После завершения алхимического эксперимента она решила проветрить комнату, из-за чего в ней стало настолько холодно, что Виас проснулась среди ночи. И хотя окно нужно было закрыть, нагиня почему-то не спешила вставать с кровати. Холодный воздух, пронизывающий комнату, казался до жути пугающим.
Внезапно её разум пронзил острый нирым.
Виас вздрогнула и попыталась сосредоточиться на нём. Спустя некоторое время она заскрежетала зубами и со злостью посмотрела на стену. Это был нирым Кариндоль Макероу. И не просто нирым, а настоящая эйфория.
Было ясно, что сейчас она проводила время с мужчиной.
Чешуйки на теле Виас зашелестели. Ведь это она прогнала заклятого врага всех совершеннолетних женщин Хатенграджа, но в эту мерзкую дождливую ночь именно она осталась ночевать одна в своей мокрой от дождя постели. И Кариндоль, зная обо всём, намеренно издевалась над ней, посылая ей столь откровенные нирымы.
Даже этого мужчину она нашла, чтобы специально позлить Виас.
Тут нечего было и думать – Кариндоль никогда не была заинтересована в отношениях. Однако именно в тот вечер, когда к ним в дом впервые за долгое время пришёл наг, она решила удивить Виас и других женщин клана своим неожиданным поведением.
Сомеро, Виас и две тётки были настолько заняты борьбой за внимание мужчины, что не воспринимали всерьёз существование Кариндоль. До тех пор, пока она внезапно не объявилась и не уселась рядом с пришедшим гостем. Не обращая внимания на остальных женщин, которые пребывали в откровенном смятении, Кариндоль слегка притянула мужчину к себе и сладко прошептала ему:
«А ты милый».
После чего победоносно повела его в свою комнату. Другие женщины были настолько поражены поведением Кариндоль, что даже не успели никак отреагировать. Только старшая дочь, Сомеро, с едва заметной улыбкой посмотрела ей вслед. Виас поняла, что за всей этой дружелюбностью скрывалось сочувствие, и потому вопросительно посмотрела на сестру.
«Ведь ей же нужно кем-то заменить Хварита», – послала мягкий нирым Сомеро.
«Неужели какой-то противный мужик и впрямь сможет стать заменой Хвариту…» – язвительно ответила Виас.
«Да нет же, я про ребёнка».
«А…»
Виас лишь тяжело вздохнула в ответ. Наконец и остальные члены семьи обо всём догадались.
«Кариндоль хочет ребёнка. Ведь теперь в клане нет никого, кто был бы кровно связан с ней. Так что не расстраивайся, Виас», – изящно поправив подол своего одеяния, проговорила Сомеро.
