Возможно, в словах сестры и была доля правды, только в эту дождливую ночь было трудно наверняка сказать, забрала ли Кариндоль мужчину, потому что на самом деле хотела завести ребёнка, или же специально увела его у Виас из-под носа, чтобы просто подразнить её. Нагиня настолько сильно накрутила себя, что даже бессмысленные эмоциональные потоки нирымов, доносившиеся из-за стены, звучали для Виас с определённым смыслом: у тебя не будет мужчины, даже если Само Фэй исчезнет навсегда; в том, что у тебя до сих пор нет ребёнка, нет её вины; проблема в тебе – вспомни, о чём тебе сказал Хварит, прежде чем отвергнуть тебя; даже после всего этого ты будешь продолжать говорить, что во всех бедах виновата только Само?
Виас прекрасно понимала, что всё это был плод её разыгравшегося воображения. Несомненно, в голове у Кариндоль хранилось гораздо больше тайн, но даже в таком случае она никак не могла знать о том, что произошло между её сестрой и Хваритом. Однако Виас уже было слишком сложно мыслить рационально, ведь внутри у неё разгорелся настоящий пожар.
Чешуйки на теле нагини стали тереться друг о друга с ещё большим остервенением. Любой неверующий бы уже наверняка похолодел от испуга, но Виас не могла услышать даже те звуки, которые исходили от её собственного тела. Чего не скажешь о нестерпимом желании убить Кариндоль, которое ярким пламенем вмиг вспыхнуло у неё в голове.
«А что, если я убью её?»
Испугавшись, что её могли услышать, Виас вздрогнула и огляделась вокруг. Теперь уже, будучи более осторожной, она всерьёз задумалась о том, возможно ли было провернуть подобное. Мысль об убийстве Кариндоль казалась всё более привлекательной. Только вот убийство нага, который не извлёк своё сердце, – это не одно и то же, что убийство совершеннолетней нагини. Кроме того, за исключением самого мёртвого Хварита, Кариндоль единственная знала о том, что это Виас убила его. Сестра дала понять, что сохранит её секрет в тайне, но было бы опрометчиво полагаться на её благородство. К тому же со смертью Кариндоль уменьшилась бы конкуренция среди женщин в клане, что тоже было бы очень на руку. Виас чувствовала, как эта идея всё сильнее захватывала её:
«Проблема только в тебе. Никто не виноват, кроме тебя». – Возможно, это мысли Кариндоль в очередной раз донеслись до Виас, а может, это был её внутренний голос, с которым она не могла поспорить.
«Заткнись! Все знают, что из-за этой Само у нас никогда не хватало мужчин!» – в гневе закричала Виас.
«Тогда почему ты сидишь в постели одна, даже когда Само исчезла?» – вновь из ниоткуда появился голос.
Необъяснимый голос снова исчез. Уставившись в темноту, наполненную пронизывающим холодом, Виас до боли сжала зубы.
«Мальчишка, который отказался подарить мне ребёнка, умер, а чертовка, отобравшая всех моих мужчин, была изгнана из Хатенграджа. И всё это сделала я. Как ты думаешь, Кариндоль, сможешь ли ты стать исключением?» – зловещим шёпотом спросила Виас.
Ответа не последовало. Вместо этого убийца, который всё это время существовал глубоко внутри неё, наконец ответил:
«Нет. Конечно же, она не исключение».
«И как же нам провернуть это?» – спросила Виас.
«В отличие от Хварита, у Кариндоль нет сердца. Поэтому нам остаётся лишь положиться на опыт легендарного Пожирателя нагов и попытаться замедлить её с помощью холода настолько, чтобы потом можно было разрубить её тело на мелкие кусочки».
Виас снова погрузилась в тишину. Однако это продолжалось недолго, и через некоторое время нагиня осторожно прошептала про себя:
– Как же мне убить нагиню, у которой нет сердца?
Как и все мужчины-наги, Кару был опытным путешественником. Тинахан же, будучи им по определению своей расы, наверняка попытался бы оспорить это утверждение, заметив, что наги никогда не имели дело с поистине враждебными местностями. Он сказал бы: «Если под своими «странствиями» они имеют в виду земли к югу от Предельной границы, то это всё равно что путешествовать у себя дома». Еду можно есть сразу без готовки и использования кухонных принадлежностей. Заботиться о пропитании на каждый день тоже совсем не обязательно – наги легко могут переносить нерегулярное питание с большими перерывами между приёмами пищи. Чего уж говорить об особенностях восприятия холода, благодаря которым им не нужно беспокоиться об одежде или разведении огня, если они путешествуют только по землям к югу от Предельной границы. Возможно, поэтому люди и леконы никогда не признавали в нагах по-настоящему отважных путешественников.
