Туокшини, которые находились на грани смерти, стали собираться на пустыре. Они исправно приходили туда умирать, будто должны были расстаться с жизнью именно в этом месте. Количество трупов многократно возросло, и водопад избежал опасности исчезновения. Как раз в этот момент он стал чем-то большим, чем был до этого. Теперь он мог по-настоящему желать.
Многие люди зачастую не осознают, что, даже если их желания исполняются, этого никогда не бывает достаточно. Даже огонь всегда надеется на большее количество дров, ведь их всегда мало, чтобы удовлетворить его желание. Но если дров станет больше, огонь тоже станет сильнее, а вместе с тем и его аппетиты. То же самое случилось и с водопадом.
Его желание становилось всё сильнее и сильнее. За короткий период ничтожный ручеёк смог превратиться в настоящий водопад останков. Тем временем гниль продолжала скапливаться на дне колодца, и в конце концов это привело бы к неминуемой гибели водопада. Ему пришлось замедлить свою скорость, а из останков тел, скопившихся на дне колодца, стали появляться новые туокшини, и тогда водопаду наконец удалось взять под контроль свой рост.
Вот только его желание до сих пор не исполнилось, поэтому водопад останков начал думать.
Это было похоже на чудо. Ведь мысль невозможна без речи. Никто не учил водопад останков тому, как нужно говорить. Знания о расах, которые сохранились в останках туокшини, а также их воспоминания о самой пирамиде позволили водопаду начать мыслить и рассуждать. Ему не были знакомы нетерпение или скука. Поэтому в течение следующего тысячелетия он неустанно продолжал размышлять.
Тысячу лет спустя, по привычке взывая к туокшини, водопад неожиданно получил необычный ответ от заблудшего гостя. Он впервые за всё это время прервал свои размышления и обратил внимание на кого-то, кроме бесчисленных туокшини.
– Это он про нас, что ли? – подавляя очередной приступ тошноты, едва проговорил Пихён.
– Да. Вот почему мы не встретили ни одного туокшини по пути сюда. Это он приказал им. И мне кажется, что именно из-за водопада здесь обитает так много этих тварей. Ему, должно быть, понадобилось очень много тел, чтобы стать тем, чем он является сейчас. Что-то вроде Собирателя душ, – уверенно закончил Рюн.
Тинахан покачал головой, вспомнив о своем помощнике Робсе.
– Я не много знаю о Собирателях. Среди тех, кто, как и я, пытается добраться до ханыльчхи, есть один такой. Но в его случае, как я понимаю, несколько душ живут в одном теле. А здесь же наоборот – множество тел объединились под властью одной души.
– Вот оно как… В таком случае этот водопад следует назвать Собирателем падали, а не душ.
– Ха! Очень даже точно! Может, ты тогда поинтересуешься у этого существа, как нам отсюда выбраться?
Рюн посмотрел прямо на водопад останков. Тинахан и Пихён с нетерпением ждали ответа, не осмеливаясь поднять взгляды на столь отвратительное создание. Спустя некоторое время, когда они уже успели заскучать, Рюн наконец проговорил, слегка склонив голову набок:
– Нирым этого водопада на удивление изящен. Поначалу, правда, он звучал немного неловко. Я думаю, он с самого начала знал много слов, просто ему потребовалось время, чтобы правильно преобразовать их в речь.
– Слова? А, вы про этих туокшини. Что же он ответил на наш вопрос? – как всегда беззаботно спросил Пихён.
– Да, он может показать нам выход, но прежде хочет, чтобы мы выслушали его просьбу. Это не то чтобы плата за оказанную услугу. Он всё же водопад из трупов и не совсем понимает эту концепцию. Просто, если мы уйдём, он так и не сможет узнать одну вещь, поэтому эта просьба так важна для него.
– Да? И что же это за просьба? – поднял бровь Тинахан.
– Он размышлял целое тысячелетие, но так и не нашёл ответа на один вопрос. Правда, это очень щепетильная тема.
– И что же это? – выжидающе спросил Пихён.
Рюн нахмурился:
– Он хочет знать, почему туокшини потеряли своего Бога.
Само резким движением вытащила свиктол из ножен. Но, вопреки законам логики, туокшини, который бежал ей навстречу, отчего-то становился только меньше. Присмотревшись, нагиня заметила, что верхняя и нижняя части его тела были направлены в разные стороны. Туокшини посмотрел на свои ноги и свирепо завопил, понимая, что неумолимо отдаляется от своей цели. Вот только Само эта сцена не показалась забавной.
«Какое жалкое зрелище», – с досадой проговорила она.
«Я вообще-то тоже несчастлив», – едва заметно пробормотал Кару.
«Я не думаю, что такие, как мы, имеют право говорить об этом, – в её нирыме проскользнули стальные нотки, – а уж тем более в сравнении с этими беднягами, что лишены даже малейшей радости в жизни».
«Они никогда не узнают об этом. А я сейчас чувствую себя именно подавленно. Даже не так: я чувствую себя очень небезопасно».
Она повернула голову и вопросительно посмотрела на Кару. Поймав её взгляд, он головой указал на рюкзак, висевший у него за спиной. Однако Само не выразила ни малейшего сочувствия:
«Твой рюкзак уже довольно лёгкий».
Сейчас он на самом деле весил гораздо меньше, чем раньше. Но в этом и заключалась вся проблема.
