— Я думаю, что-нибудь похожее он сделает. Глядя на ребенка, у него снова возникли сомнения и недоверие к словам Моргана, сказанным утром. Было проще считать, что его сын человек безответственный, чем думать, что он умышленно бросил молодую жену с ребенком. Морган действовал грубо, это нельзя было отрицать, но он не был и подлецом, который способен обесчестить невинную молодую девушку и бросить ее.
Сильно озадаченная, Ноэль восприняла всю историю без вопросов. Да, поведение Моргана было предосудительным, это правда, но он же пытался исправить положение? И не вина Моргана, что адвокат не выполнил его инструкций. Разве не так? С другой стороны, все идет к лучшему, не так ли? Если бы адвокат выполнил свое поручение, они никогда не узнали бы о существовании Джастина.
— Я думаю, Леони для нас много лучше, чем Мелинда, — задумчиво заключила Ноэль. Мэтью вскинул брови:
— Истерика, которую Мелинда закатила, была очень скверной?
Ноэль содрогнулась.
— Очень скверной, дорогой.
Казалось, все были счастливы поворотом событий, но с некоторыми оговорками. Доминик, правда, в резкой форме отказался верить в рассказанную Морганом историю, хотя и держал при себе свое мнение. Мистер Маршалл, который прибыл в Бонжур этим утром к десяти часам с желанием хоть как-то загладить последствия прошлой ночи, тоже был в числе сомневающихся. Конечно, у мистера Маршалла была сильная заинтересованность в богатстве Слейдов, и он очень хотел с ними породниться. Морган был весьма желанным женихом для его дочери, пока не случился на балу этот прискорбный случай. Мистера Маршалла оскорбили нелепые с его точки зрения объяснения, в которых ключевым моментом была потеря памяти у Моргана. К несчастью, не только невероятность истории, рассказанной ими, оскорбила мистера Маршалла, но и тот факт, что поместье Слейдов ускользнуло из его рук.
Как бы то ни было, мистер Маршалл со своими обидами был скоро забыт в приготовлениях к переезду в малый Бонжур. Конечно же, Джастин был самым возбужденным из всех. Как только Мэтью рассказал ему о переезде, Джастин энергично начал трясти за руку Иветту:
— Скорей! Нам надо обо всем рассказать маме.
Посмеиваясь над таким милым возбуждением Джастина, Мэтью открыл дверь и сказал:
— Ну что ж, иди и расскажи все маме. Ей будет это приятно узнать…
Леони перед приходом Джастина лежала в огромной, драпированной шелком кровати, думая о том, что принесет ей этот день, когда в комнату и ворвался он.
— Ах, мамочка, я тебя так люблю, — закричал Джастин, подбегая к ней.
Леони обняла сына. Джастин прижался к ней, и их головы оказались рядом друг с другом.
— Я тоже люблю тебя, сынок, — сказала она вдруг охрипшим от волнения голосом, когда до нее дошел смысл его слов.
Джастин слегка отодвинулся и спросил с беспокойством в голосе:
— А папа нас тоже любит, правда? Леони колебалась, не решаясь переубеждать его, но нужные слова никак не находились. Вдруг ее ошеломил голос Моргана, ответивший на вопрос Джастина:
— Я не понимаю, как ты можешь сомневаться в этом, — сказал Морган из дверного проема.
Леони сжалась и застыла.
Слова Моргана, казалось, на несколько секунд повисли в воздухе. Джастин, который широко раскрытыми глазами смотрел на высокого красивого мужчину, облокотившегося на косяк двери, спросил одними губами, почти без дыхания:
— Ты мой папа?
Глаза Леони устремились на Моргана, и тот увидел в них такую мольбу не навредить ребенку, которая заставила Моргана оттолкнуться от дверного косяка и мягко сказать:
— А ты хочешь быть моим сыном?.. Джастин, ничего не подозревая о напряженных отношениях между двумя взрослыми людьми, склонил голову набок и осторожно спросил:
— А это будет хорошо?
Морган усмехнулся и подошел вплотную к кровати. Протянув небрежно руку, он мягко пригладил волосы Джастина и пробормотал:
— Я думаю, что да. Давай попытаемся? Джастин не был робким ребенком, но все же его учили не доверять незнакомцам. С робкой улыбкой он сказал:
— О, да! — и добавил с обезоруживающей простотой:
— У меня никогда не было папы раньше…
Неважно, что при этом думал Морган о матери ребенка, но Джастин вошел в его жизнь и душу, не встречая сопротивления.
Его собственный сын Филипп ненамного был младше, когда погиб. И Морган, вопреки непробиваемому барьеру, созданному вокруг себя, вдруг с острой болью ощутил волнение, когда увидел крепкого, темноволосого мальчика, примерно одного возраста с Филиппом. Он не мог повредить ребенку только потому, что его мать была бессовестной интриганкой.
Джастину очень понравился этот высокий незнакомец. И полностью игнорируя застывшее выражение лица матери, он спросил с сияющей улыбкой:
— Будешь играть с нами? Давай кидаться подушками. Они такие большие! Не то что у нас дома.
Леони вздрогнула от предложения Джастина и, почувствовав неловкость от всего происходящего, резко сказала:
— Нет, твой папа очень занят, а я должна одеться.
Насмешливые искорки вспыхнули в глубине глаз Моргана. Он присел на край кровати и произнес:
