В беспомощной ярости Леони наблюдала, как Мерси, которую Морган послал помочь упаковываться, двигалась озабоченно по комнате, ловко укладывая в маленький дорожный чемодан те немногие вещи, что были доставлены прошлой ночью. Мерси без конца болтала о Моргане: и какой он добрый и красивый, и какой опрятный маленький домик он предназначил для них, и как прекрасен малый Бонжур, но больше всего о том, как будет счастлива маленькая леди иметь такого мужа. Леони буквально скрежетала зубами, глотая слова, которые рвались из ее горла. Если бы она могла, то кричала бы криком, что не хочет, не хочет быть женой Моргана Слейда! Не хочет жить с ним под одной крышей.
Его поведение совершенно разбивало планы Леони. Она была сильно озадачена и испугана тем, что после всех этих лет и после того, как Морган отрицал ее существование, в это утро он изменил свои намерения и почти с легкостью объявил ее своей женой. Тот Морган Слейд, которого она встретила в Нью-Орлеане, дал ей ясно понять, что жена была бы для него последней вещью, которую бы он хотел иметь. Может, он сумасшедший? Или он намерен мстить ей? Последняя мысль обдала ее холодом.
Морган был в своем уме. Он не отрицал, что затаил мысль о мести… и был доволен собой больше, чем за все прошедшие годы. Но если Леони была зла и раздосадована, то Морган также был зол. Да, он был не против ребенка, Джастина, неотразимого маленького разбойника. Но он испытывал непреодолимое отвращение к тем неразборчивым средствам маленькой ведьмы, которая сделала своего сына частью столь гадкого, мерзкого плана. И все-таки, признавал Морган, Леони не выглядела расчетливой авантюристкой, когда играла с Джастином. Да и Иветта была сама прелесть. Слуги тоже казались порядочными. И все же, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, Морган потратил несколько минут на беседу с Абрахамом, когда этот долговязый негр ходил возле конюшни, довольный, что после долгого перерыва ему вновь предстоит работать с этими прекрасными, почти разумными животными в стойлах.
Беседа с Абрахамом мало что дала Моргану». Потом он беседовал-с Мамми, хлопотавшей на кухне и с Саулом, когда тот изучал обширные земли усадьбы, работой на которых, он полагал, будет заниматься.
Потратив больше часа, Морган зашел в маленький кабинет, который облюбовал этим утром. Отец послал в Малыш несколько вещей, чтобы сделать пребывание сына с женой более комфортным. Два высоких окна были с видом на лес, а одно выходило в сад. Длинная кожаная софа у стены и огромный дубовый письменный стол с креслом стояли ближе к двойной французской двери. Двери открывались в маленький изолированный дворик, где хозяин мог подышать свежим воздухом, когда заботы о поместье слишком уж одолеют его.
Дворик тоже был меблирован. Маленький чугунный стол с четырьмя стульям был расположен в центре дворика.
Вернувшись назад в кабинет, он обратил внимание на стоящую возле камина софу и два кресла с высокими спинками. Два книжных шкафа из красного дерева находились позади стола. Пол был покрыт ковром бордового цвета. Еще раз оглядев комнату, Морган окончательно решил, что для его потребностей лучшего и желать нельзя.
Сидя за столом, лениво играя пером и чернильницей, стоявшими на полированной поверхности стола, он обдумывал все то, что узнал этим утром.
Чертовски мало, решил он со злостью.
Все подтверждали историю Леони.
Но Боже, как же все надо было хитро спланировать и «накачать» слуг, определив каждому свою роль, — заключил Морган с неподдельным восхищением.
Но более всего его удивило, что все, с кем он виделся, были совершенно безразличны к своему материальному благополучию. Когда он беседовал с неграми из обслуги Леони, то сделал ряд наблюдений, свидетельствующих об их нежной любви к прежнему укладу жизни в доме Сант-Андре. Например, Мимми упорно пыталась использовать изношенную медную кастрюлю на прекрасной кухне малого Бонжура. Одежда слуг была чистой и опрятной, но старой и поношенной. Даже то время, что он провел в комнате Леони, Морган бессознательно собирал впечатления. Ночная сорочка ее была не такой, какую носят искательницы приключений. Одежда Джастина не сильно отличалась от одежды негритянских детей. Даже когда она была новой, то было видно, что она далеко не первого сорта. Платье Иветты, хотя и удивительно шло ей, доказывало, что оно никогда не было дорогим или очень модным.
Так о чем же все это говорит? — усмехался он. Что его маленькая жена все так хорошо спланировала? Что каждое слово, произнесенное этим сладким ртом, может быть подтверждено и усилено ее маленьким войском?
Морган разочарованно фыркнул. «С этой лживой женщиной я не смогу ужиться! — подумал он внезапно. — Да, еще есть сын», — вспомнил он. Он был уверен, что это не его сын. Его родители нашли сходство Джастина с ним удивительным, но черные волосы и решительный подбородок могли ведь быть у любого другого мужчины, волевые линии и твердый мужской подбородок не исключительные черты семьи Слейдов!
