Никто до сих пор не упоминал в разговоре с ним о совершенной красоте Иветты. Подобно Доминику, он пристально смотрел, как, одурманенный, на ее великолепные формы и прекрасные черты лица. Даже просто одетая, как этим утром в платьице из желтого муслина, с волосами цвета воронова крыла вокруг смуглых щек, она была чудо как хороша.
Переведя наконец дух, Морган встал на ноги и вежливо спросил:
— Ради всех святых, как ваше имя? Леони никогда не завидовала красоте Иветты. Но в этот момент, глядя на замешательство Моргана, она почувствовала укол чего-то такого, что опасно походило на зависть… или ревность? Леони не понравилось, что ее, пусть фиктивный, муж нашел привлекательной Иветту. Сердясь на незнакомое чувство, охватившее ее, Леони холодно сказала:
— Это моя компаньонка — Иветта Фурье.
— Ах, да, компаньонка, — пробормотал Морган со странными нотками в голосе. Чего он ожидал, он и сам не знал, пока Леони так правдиво рассказывала всем о своих несчастьях. Он не был готов к тому, что на компаньонке Леони лежит печать, безошибочно указывающая на порядочность и породу. Это было возмутительно, и Морган начинал понимать, почему его отец и Доминик поверили каждому рассказу Леони.
«Она просто не может совершить ни одного предосудительного поступка», — подумал Морган злобно, вдруг забыв и о той роли, которую намеревался играть.
Джастин, которого Морган все еще рассеянно держал на руках, почувствовал какую-то перемену и почти с тревогой, дернув воротник Моргана, спросил:
— Тебе не нравится тетя Иветта? Она очень хорошая и добрая, и я люблю ее больше всех, кроме мамочки.
Морган быстро пришел в себя и, взглянув на озадаченную мордашку Джастина, сказал со смехом:
— Я не понимаю, как я могу не любить ее, если вы оба ее любите.
Джастин хихикнул и соскользнул с колен Моргана. Проскочив через комнату, он схватил Иветту за руку и потащил ее к Моргану:
— Идем, тетя Иветта, познакомься с моим папой! Он подарит мне пони!
Иветта робко приблизилась к Моргану, как будто слегка опасаясь встречи с мистическим мужем Леони.
— Здравствуйте, мсье, — сказала она мягко.
Ее волшебные карие глаза были похожи на огромные бархатные цветы. Морган вежливо ее приветствовал и, испытав первый шок от ее робкой красоты, все-таки решил, что хотя Иветта и была прекрасна, но он все же предпочел бы маленькую кошечку с зелеными глазами и манерами львицы. Взглянув поверх плеча на застывшую Леони, он насмешливым, пристальным взглядом скользнул сверху вниз по ее фигуре и сказал:
— Кажется, я играю роль хозяина, принимающего в своем доме двух прекрасных леди. Я уверен, что после нескольких холостяцких лет, мое сегодняшнее положение можно рассматривать как приятное приключение.
Секунду-другую он с изумлением смотрел на сжатые кулачки Леони и, повернувшись к Иветте, закончил:
— Я прошу вас чувствовать себя здесь как дома. Я буду рад видеть вас в скором времени в малом Бонжуре.
Морган вежливо поклонился и, чуть насмешливо улыбнувшись Леони, вышел из комнаты. Но едва Морган дошел до двери, как Джастин бросился на кровать к Леони и стал просить мать:
— Ой, давай быстрее, мама! Я так хочу увидеть новый дом… и потом папа обещал подарить мне пони!
Леони улыбнулась ему странной улыбкой и сказала несколько успокоительных слов. Она опасалась переезда в новый дом, пожалуй, сильнее, чем приезда в Бонжур прошлой ночью. Ее мысли и чувства были в смятении. Медленно она сняла ночную сорочку и надела платье, в котором была вчера. Иветте, как и Джастину, Морган явно понравился. Леони, совершая свой краткий туалет у мраморного умывальника, яростно терла щеткой свою спутанную гриву, слушая двух самых своих близких людей, говорящих ей об этом человеке в превосходных тонах. Этот разговор был невыносим для нее чем дальше, тем больше, потому что она не могла рассказать об их заблуждениях относительно Моргана.
И все же в душе она была благодарна Моргану за его обращение с Джастином. Ведь он мог совершенно проигнорировать его или даже быть жестоким. Положение ее было не из приятных. Морган Слейд вел себя совсем не так, как она предполагала.
Но хуже всего была ее собственная предательская реакция на его близость. Слишком хорошо она помнила, как оборвалось ее сердце, когда она увидела Моргана в дверном проеме. Хуже того, она помнила о той сладкой волне, которая поднималась в ее теле, когда он целовал ее. Это должно было быть отвратительным для нее, но оказалось совсем не так. Она не могла поверить, что ее чувства и ее тело вели себя так предательски.
— Боже! Кажется, я схожу с ума!
