Морган расчетливо вкрадывался в доверие к Леони, но она была достаточно невинна, чтобы понимать это. Пока он держался поодаль от ее спальни, но усиленно и незаметно искал туда пути. Это была любимая игра Моргана. Он продвигался, а она отступала. Когда прекратится эта игра, он не мог сказать с уверенностью. Однажды утром за завтраком он посмотрел через стол и отметил почти детский восторг в глазах Леони, когда Мамми прислуживала за столом. А как-то вечером, когда Доминик и Роберт приехали в гости, и все, включая Иветту, сидели в летнем домике, Морган отметил очаровательный заливистый смех Леони над какой-то шуткой Доминика. Ее раскосые глаза цвета морской волны смотрели с очаровательным изумлением. Морган не знал точно, когда это случилось, но иногда в эти пять дней, вопреки недоверию и подозрениям, существующим между ними, его захлестывало волшебное чувство, то самое, которое он испытал, когда впервые увидел эту женщину, стоящую в дверном проеме на балу у Маршаллов. И это чувство дало корни и начало расти. Но там Морган еще не подозревал об этом. Он яростно насмехался над нелепой идеей, что может разделить свою любовь с какой-то лживой маленькой шлюхой, подобной Леони. Он утешал себя тем, что эта возникшая симпатия была следствием их ежедневной близости. Ведь он каждый день видел Леони. Естественно, она как-то должна была занимать его мысли. Он пытался таким образом перехитрить самого себя. Ведь если это было не так, почему он волновался, ожидая ее прихода, или любовался игрой эмоций на ее выразительном лице, грацией ее стройного тела, когда она бежала через широкую лужайку за Джастином? Или наконец, почему этот очаровательный, серебристый смех наполнял его таким блаженством?
Вопреки чарам Леони, которыми она бессознательно околдовывала Моргана, однажды с ясной головой он сел и написал письмо, которое отослал в Нью-Орлеан. Это было следствие прежних мыслей Моргана о том, что надо узнать каким-то образом правду о Леони Сант-Андре. Он решил, что прежде, чем он пошлет кого-нибудь в Нью-Орлеан провести расследование, напишет своему другу Джейсону Сэведжу с просьбой помочь ему в этом деле. Думая о Джейсоне, Морган улыбался про себя, впервые узрев признаки здравого смысла в этом сумасшедшем деле. Джейсон должен был подтвердить, что Морган был с ним в то время, когда состоялось венчание Леони Сант-Андре.
Но слов Джейсона все равно будет недостаточно, заключил уныло Морган. Ведь их дружба была хорошо известна, и логично было предположить, что Джейсон будет стремиться выручить Моргана в любом случае.
Долго Морган откладывал отправку письма. Но однажды оно было все же написано, запечатано и послано обычным порядком. Морган вдруг почувствовал одновременно удовлетворение и странную опустошенность. Похоже, он не очень-то хотел знать правду о Леони Сант-Андре. И все же этот простой факт посылки письма что-то глубоко расшевелил в его сознании. Что он мог вспомнить о той давней своей поездке в Нью-Орлеан… Что-то такое, что помогло бы найти ключ к разгадке и получить наконец полную ясность в этом деле.
Посылка этого письма напомнила Моргану, что неважно, кем была привлекательная демоническая Леони. Ведь она была бессовестная лгунья, которая начала опасный маскарад. Порою он думал с мрачным предвкушением, как он докажет ей, что у нее не больше прав на замужество, чем на владение этим домом.
Чувства Леони отличались от чувств Моргана почти диаметрально противоположно. За прошедшее время ее насмешливый и лживый муж не сделал ни одной попытки обратить на нее внимание. И настороженность Леони была усыплена. Она решила, что он должен и будет выполнять соглашение, которое подписал и о котором еще не было заявлено. Леони считала, что мужская гордость Моргана позволяет ей надеяться на выполнение им хотя бы одного из двух соглашений. Возможно, в нужное время он выплатит ей приданое. Леони искренне молила Бога об этом. Как только они получат приданое, она сама, Джастин и остальные смогут вернуться домой. И тогда она убережет людей от влияния Моргана Слейда!
Слишком поздно она поняла свою ошибку. Только после того, как случайно увидела Моргана, сидевшего верхом на Темните, и издалека наблюдающего, как она с Джастином бегает босиком по заливу.
