Парнишка подождал еще немного, потом осторожно потрогал меня за плечо. Я подняла на него залитые слезами глаза.
- Помощь,-сказал он по-своему и закивал.
Я поняла, что он имеет в виду, поднялась на дрожащие ноги и понуро отправилась вслед за ним.
Мы довольно таки долго шли куда-то по лесу. Я была опустошена, не обращала внимания на дорогу и не запоминала ее. Я просто шагала вслед за мальчишкой и кошкой. Я знала только то, что иду к людям, но кто они, какие, как примут меня, об этом я не могла пока думать. Меня все еще не покидали растерянность и панический страх брошенной собаки.
Уже на подходе к своему селению, мальчишка остановился и стал говорить мне что-то, будто давал инструкции, как вести себя. Было заметно, что он нервничал. Может быть, его соплеменники не любят чужаков? Тогда у меня, наконец-то, и возникло беспокойство. До меня дошло, что я должна буду предстать сейчас перед обитателями чужой для меня планеты, которым я не нужна совершенно, но в которых сама я очень нуждаюсь.
Мы вышли на большую поляну в лесу, и я увидела несколько крепких бревенчатых домишек с крышами из широких, разлапистых веток. Возле них бегали дети, ходили женщины. В стороне ото всех стояла группа мужчин. Это было поселок в лесу, вдалеке ото всей остальной цивилизации. Если меня угораздило попасть в Цезарию, которая являла собой лучший образец римского государственного устройства, то этот поселок был скорее варварским.
Как только мы появились, на нас сразу обратили внимание. Хотя, конечно, не на нас, а на меня в первую очередь. Сначала подбежали дети и запрыгали вокруг меня, а те, что были постарше, остановились, взирая с любопытством. Потом подошли женщины, а вслед за ними и мужчины. Они окружили нас двоих с мальчишкой, и тот сразу затараторил скороговорку, видимо, о том, как, при каких обстоятельствах и где он меня подобрал. При этом я заметила, что тон его был нерешительным и извиняющимся.
После того, как он выпалил все, установилась какая-то тягостная тишина. Все молча стояли и осматривали меня, а я уже начинала смущаться. Потом заговорил мужчина лет сорока высокий и широкоплечий, с небольшой бородой, длинными черными волосами, завязанными в пучок на затылке. За спиной его висел огромный лук и колчан, на поясе - короткий меч. Наверное, он был здесь главным, потому что все сразу стали внимательно его слушать и кивать, соглашаясь. Он заговорил резко и отрывисто, словно швырял слова в парня, стоящего рядом со мной. А тот с каждым словом все ниже и ниже опускал голову и съеживался.
И вдруг главный резко выступил вперед и, схватив мальчишку за плечи, стал трясти его и орать что-то прямо в лицо. Потом он грубо оттолкнул его и с размаху ударил по щеке. Тот отлетел, врезался в толпу, что стояла позади и упал. Но на этом дело не кончилось. Я сразу поняла, что этот злобный великан собрался продолжить избиение моего спасителя, и встала между ними, загородив лежащего на земле парнишку. Главарь был несказанно удивлен и остановился, грозно сверля меня взглядом. Я поняла, что надо объясняться. Но как? На каком языке? И на французском я не могла бы все правильно растолковать. Я решила говорить на своем языке, надеясь, что хотя бы по моей интонации они поймут, что я им не враг, и что мне нужна их помощь и защита. Я посмотрела стоящему почти вплотную ко мне главарю в глаза, стараясь придать своему взгляду честность и открытость, и сказала:
- Я попала в беду. Я потерялась, осталась одна. Я прошу у вас разрешения остаться здесь, в вашем селении, иначе мне грозит голодная смерть или смерть от зубов хищников. Этот мальчик (я указала на него) не виноват. Он добрый. Он хотел мне помочь. Я вас очень прошу.
У меня дрогнул голос и закололо в глазах, когда я произносила последнюю фразу. Я шмыгнула носом и смущенно опустила очи долу, надеясь разжалобить этих людей.
Главный удивился. Он нахмурил одну бровь, в то время как другая приподнялась. Я снова подняла на него глаза и сразу догадалась, куда был направлен его озадаченный взгляд. Молния моей истерзанной куртки была наполовину расстегнута.
Тут я действительно смутилась и поспешно потянула вверх застежку.
- Женщина?-узнала я, хоть и с трудом, испанское слово, произнесенное этим дикарем.
Я кивнула, окончательно стушевавшись, и опять опустила глаза. Но верхним зрением я все же приметила, что мужчина отошел подальше, чтоб лучше меня рассмотреть, а затем вопросительно обвел глазами соплеменников. Неужели вначале меня приняли за мальчишку? Это, наверное, из-за коротких волос. Недаром Эл говорила, что мне необходимо перед выходом на волю отрастить волосы. Я взглянула на стоящего в стороне парня, с которым пришла сюда. Он тоже был немало удивлен.
Спустя две-три неопределенные минуты, во время которых я нервно перебирала в руках свой оторванный карман, главный все-таки вынес свое решение. Он торжественно изрек что-то, обращаясь ко мне, и по его снисходительному тону и по тому, как облегченно вздохнул мой давешний спутник, я поняла, что мне позволили остаться.
