Обернулся ли он морской пеной, поглотила ли его морская пучина, а может быть, он просто исчез, словно его и не было никогда — русал не знал. И знать не хотел.
Любая мысль о том, что это так, вызывала у него жгучую боль в груди, от которой невозможно было ни вдохнуть, ни выдохнуть.
С трудом поднявшись с постели, юноша огляделся — в комнате царил самый настоящий бардак. После свирепой вспышки Волка, после шторма, что устроили сирены. Вещи перемешались, стол опрокинут, по полу разбросано все подряд. Он надел черную рубашку Волка, которую нашел на полу, и направился к выходу.
Нужно уплывать с этого корабля… Но на мгновение у него мелькнула мысль показаться пиратам в своем настоящем облике. Пусть они продадут его в Питомник. Зачем жить, если единственный, кто хоть когда-то нуждался в нем по-настоящему, кто ценил его как личность, кого он успел полюбить всей душой и всем сердцем, которое у него все же было, — мертв теперь?
Эмириди толкнул дверь, стараясь сдерживать слезы, снова и снова наворачивающиеся на глаза, и ступил на палубу. Привычная суета нового дня, снующие по палубе пираты, выполняющие свои обязанности, — все казалось ему таким непривычным и возмутительно обыденным. Как, как может прийти новый день, как все может быть таким же, как всегда, когда Даррена больше нет?!
Не обращая ни на кого внимания, русал направился к корме, намереваясь спрыгнуть в море. Вряд ли кто-то успеет ему помешать. И как странно, что никто не кричит ему вслед и не отпускает похабных шуточек…
— Куда-то собрался? — Неожиданно кто-то резко схватил его за талию, притягивая к широкой груди, опаляющей знакомым, донельзя родным жаром.
— Ты… ты здесь! — задохнувшись от мгновенно наполнившего каждую клеточку его тела восторга и тепла, воскликнул Эмириди, разворачиваясь и обнимая его за шею.
Он недоверчиво смотрел в полюбившееся суровое и такое красивое лицо своего капитана, осторожно касаясь кончиками пальцев его скулы и губ, словно все еще не мог осознать, что Даррен действительно здесь, что он никуда не ушел.
— И… ты не уйдешь? — тихим шепотом все же осмелился спросить русал, задержав дыхание в ожидании ответа.
— Я остаюсь с тобой.
И лицо Даррена осветила мягкая и совсем по-человечески искренняя улыбка.
Комментарий к Глава седьмая
**^1 Эмириди** (в перев. с франц. 'emeraude) — изумруд, смаргад.
========== Посвящение ==========
Волшебница Atropa снова порадовала меня своим посвящением. Я от него в восторге, а вы? Прекрасное стихотворение.
Мой капитан
Ветер лихой к горизонту корабль твой гонит,
Море порою грозится низвергнуть на дно,
Только страх смерти совсем тебя не беспокоит,
К ней ты стремишься прийти уже очень давно.
А до тех пор ты несешь на плечах свое бремя
Отнятых жизней и проданных в рабство людей,
И для тебя не желает закончиться время,
Право твое сохраняя быть Волком морей.
Радости нет и других бесполезных эмоций,
Что твою жизнь как пирата могли б усложнять,
Сердца в груди твоей нет; оно больше не бьется,
Ты его дивной русалке позволил забрать.
«Мой капитан» — как же сладостно это звучало
С губ, что хотелось тебе целовать вновь и вновь,
Только, увы, победило людское начало,
Своей рукою обрек на погибель любовь.
Смех ее в памяти нежный нередко всплывает,
С пеной морской ее дух твое сердце унес,
Жизнь твое тело вовек покидать не желает
Из-за жемчужин волшебных русалочьих слез.
Так бы и жил, не надеясь отнюдь на спасенье,
В чувстве вины пребывающий, словно в огне,
Только однажды увидел ты шанс на прощенье
В юноше, что был пленен на твоем корабле.
Дерзкий малец. И насмешка в очах изумрудных
Вторит улыбке, пленившей его короля,
Хоть столько яда в речах, столь порой безрассудных,
Так притягательна эта добыча твоя.
Он, как она, красотою своей поражает,
Жемчугом плачет, чешуйки, как звезды, блестят,
Только себя он чудовищем, монстром считает,
Каждый его подороже продать был бы рад.
Сможешь уйти, когда он, обреченно вздыхая,
В нежности греясь, прощенье подарит тебе?
Нет. Ты, губами слезинки его собирая,
Мирно уснешь, отдаваясь на милость Судьбе.
И поутру на волнах, согреваемых солнцем,
На корабле, что помчится к далеким краям,
Светлая радость в рассветной тиши пронесется
Нежным и трепетным шепотом: «Мой капитан».
========== Посвящение - 2 ==========
И снова моя замечательная муза Атропа подарила мне свое чудесное стихотворение. Я знаю, оно понравится вам не меньше, чем мне. Благодарю тебя от всей души.
Черному Волку
Пусть я изменчивый, подобно океану,
Что создают бескрайние моря,
Но ты поверь, тебе я лгать не стану,
Что ты сейчас так важен для меня.
Я был «игрушкой», надевавшей маски,
Усладою в постели Короля.
Я существо, что порождает сказки,
Награда для любого корабля,
Ведь я везде диковинкою буду:
Мои чешуйки золотом блестят,
Жемчужины из слез подобны чуду —
Они секрет бессмертия хранят.
Но я себя чудовищем считаю,
Бездушным монстром с пустотой в груди,
Я суть свою упорно отвергаю,
Не оставляя страхов позади.
Так почему в объятьях твоих жарких
И грубых ласках я за разом раз
Готов пропасть от ощущений ярких,
Заворожённый бурей твоих глаз?
Ведь ты — пират, Гроза морей безбрежных,
Твоя дорога грозна и легка,
