– Здешняя еда восстанавливает колдовские силы, – пробормотал он и потянулся за следующей ягодой.
– Да, а ты что думал? – проворчал, появляясь, леший. – Мглистый лес – настоящая кладовая колдовства, а не эти ваши схронники-читальни.
В руках хозяин леса нес деревянный резной ларец. Ощутив силу, скрытую за его стенками, я мигом забыла про еду. Когда леший открыл крышку, мы увидели, что внутри лежат семена. Разноцветные, похожие на камни. Похожие на…
– Оберег, – выдохнула я.
– Нет больше тех деревьев, что на заре времен росли. Но я сберег несколько семян. Чую, одно у вас с собой. – Леший нетерпеливо поскреб ногтем по ларцу. – Покажите мне его скорей.
Сомнение мелькнуло на лице Дарена. Он взглянул на меня, явно спрашивая дозволения.
Я кивнула, а через миг с удивлением смотрела, как Дарен вытаскивает на свет чудовых огней мой тлеющий, как зарница, оберег. С бережливостью, какой принимают на свет ребенка, леший обхватил его ладонями и прижал к груди.
– Обещала вырастить его… Та вещунья из Нзира, – сказал он. – Вижу, что клятву свою не сдержала.
Мы с Дареном обменялись встревоженными взглядами. Вещунья из Нзира. Галлая! Галлая приходила к хозяину Мглистого леса. За семечком? Я хотела спросить об этом, но, памятуя, что за вопросы нужно платить, сдержалась.
– Нет уже тех деревьев, – повторил он.
– Будут вам новые, – уверенно сказал Дарен. – Среди моих учеников есть одаренные Созидающие.
Леший снова издал хрип-стон. Переглянувшись с Дареном, я поняла, что это грустный смех.
– Держи. Если справитесь, то, может, и другие получите.
Леший согрел семя своим дыханием и передал Дарену. Колдун взял его и, поглядев с мгновение, набросил шнур на меня и отдернулся так резко, как если бы на обереге лежала скверна. Подавив неприятное чувство, я села на свое место, собирая силы для вопроса.
Тем временем леший закрыл ларец и с тоской произнес:
– Еще б жену мне достал, колдун! А то последняя сбежала. – Он почесал подбородок. – Ну, если быть честным, сбежал-то я. А она осталась стеречь Линдозеро.
– Так я ее встречала! – воскликнула я. – В Ночь Папоротника!
– Да, то моя красавица была. Теперь вот, похоже, придется рыжую оборотниху взять. Эк вы лихо ее мне сосватали!
– Чего…
Леший кивнул копошащимся по углам теням.
– А что? Хозяйкой ты ее уже нарекла, дело за малым. Глядишь, через пару веков присмиреет, – он говорил об этом как о чем-то решенном. Я могла только надеяться, что жизнь с Лешим станет для Ольши наказанием. Хотя бы… – Пару веков… Если мир устоит. – Леший покосился на Дарена. – А ты что, жениться не надумал? Кому царство-государство свое наследовать будешь?
Дарен стиснул зубы. Явно не ради такого разговора он столько всего вытерпел! Я наблюдала за его внутренними метаниями с мстительным злорадством.
Леший глянул на мой оберег.
– Знаю, что в Ночь Папоротника ты тоже мою женку встречал. Она тебя не пустила к цветку, – сказал он. – И вижу, что нашел ты не только ее.
Дарен глянул на меня и прорычал:
– Помнится, кто-то хотел вопрос задать!
Внезапно меня охватил гнев на него, а вместе с тем и неясный страх перед будущим. Я набрала полную грудь сырого и стылого воздуха и, сидя в землянке под древней елью, из которой на заре времен достали прялку для самой Крылатой, чувствовала, как мой страх обретает лицо.
– Что тогда произошло между царем Полуночи и Вороном? – выпалила я. – Расскажи мне все.
Леший оскалился и изучающе посмотрела на Дарена, словно пытаясь перехватить его взгляд. Но тот отвернулся, пряча лицо в тенях.
– Еще до царя Полуночи у людей и колдунов были поводы враждовать, – начал свой рассказ Леший. – Мои братья и сестры порой становились совсем неуправляемыми и кровожадными. Нападали на людей, а колдуны не всегда могли с ними справиться. Люди злились на колдунов, а те обижались и прятались в своем городе. Совет колдунов принимал решения, но все они год от года увеличивали холод между колдунами и людьми, ведь колдунов обвиняли в кровавых человеческих жертвах, и в конце концов лишь деньги могли уговорить их помогать людям. Один молодой колдун, не обладающий большой силой, но обладающий страстью к познанию, стал искать способ укротить чудь. Его поиски были длинными и кровавыми, но однажды он заключил сделку и получил желаемое. Царь был молод, умен и сильно полагался на свою хитрость. Победы над старыми чародеями и тайны мироздания вскружили ему голову. Хитрецы колдуны… Сделка погубила его. И приблизила ужасное. Но понял это царь слишком поздно. Понадеялся, видно, на созданное им заклятье. Оно было вшито в саму ткань мироздания, в самую ее изнанку, куда нет хода смертным и богам.
Вот оно! Царь Полуночи не просто создал иглу. Он придумал какую-то хитрость, чтобы поворотить свою сделку вспять!
Я ошарашенно всмотрелась в Дарена. Он не выглядел удивленным… Скорее, злым. Конечно! У него же все книги. Он все это и так знает.
