Сон обрушился на меня почти сразу, но спустя какое-то время я проснулась.
Все мое тело пылало. Я с трудом разомкнула веки, пытаясь найти кувшин с водой.
Огонь в очаге все еще тихо пылал, за окном светилось Древо. Пошатываясь, я добрела до кувшина с водой и жадно осушила его.
Не помогло. Жар как будто усилился.
Краем глаза я видела себя в зеркале. Молодая женщина в сорочке, стянутой на узел у горла, волосы свободно струятся, укладываясь мягкими кольцами на груди. Лицо раскрасневшееся, глаза потемневшие и блестящие.
Я подошла ближе, и вдруг в отражении мелькнуло мое же испуганное лицо. Проступило из темноты, окаймленной мелкими огнями десятков свеч. Другая я, я из прошлого… Девушка, творившая обряд призыва суженого на мельнице. Вот она, мелькает в зеркале! Как далека я сейчас от нее.
Я резким движением развязала узел сорочки, и она мягким дождем стекла на пол.
И я посмотрела на себя. На свои безобразные шрамы на запястьях… Захотелось отвести взор, но я не сделала этого. Обвела рукой, приветствуя, новый шрам на бедре. Его неровные стежки – второй раз Алафира не слишком осторожничала.
Мое тело, как земля Срединного мира, вынесло боль и сопротивлялось чужой воле. Память его оказалась куда верней моей.
Но огонь внутри меня нарастал.
Предвкушение чего-то пока еще не свершившегося, зова из глубины, что слаще заморских ягод и загадочней полумрака мунны и теней священной рощи… Я закрыла веки, а на внутренней стороне продолжал мерцать густой красный. Это было не колдовство, не проявление Дара. Что-то иное. Внутри я словно бы стала раскаленной пустошью, тенью, чудовищем. Безмолвный зов сгорал на устах – так молятся о дожде и пощаде.
Сначала руки заскользили по шее, стирая выступившие уголки ключиц, ложбинку между грудями, я осторожно провела по коже и опустилась на подушки. Бархат приятно защекотал руки, но я повела ладонями по телу.
Вседозволенность пьянила, чудовищный жар опалял меня изнутри, заставлял искать спасения. И ветер, гуляющий в недрах замка, доносил чье-то имя… Или это имя шептал из зеркала мой двойник?
Я сделала вдох и наконец позвала.
И вдруг чьи-то ладони, еще горячее моих, скользнули по телу, более сильные и еще более нежные, чем мои. От них загорелось все целиком, но вместе с тем появилось чувство, что так и должно быть.
Чужая ладонь смело легла поверх моей руки и уверенно, без слов, переняла движения.
Я услышала шепот, говорящий постыдные и вместе с тем пьянящие вещи.
И я пью эти ласки, шепот, прикосновения. Пью, как яд, зная, что это лишь представление моего воспламененного зельем разума.
Но еще, еще, еще… волна за волной, все ближе к чему-то самому прекрасному в этом мире. Эти руки возносили меня на вершину и гасили дикую жажду внутри.
А потом…
Чувствуя скорое разрешение, я открыла глаза и не только увидела в зеркале свое отражение, но и встретилась с глазами разного цвета за своей спиной…
Морок.
Я призвала морок.
Но Дарен, настоящий Дарен, тоже тут – стоит, глядя на меня и свой морок через зеркало… Он видел все.
И в глазах, его настоящих глазах, тоже плещется тьма.
Я вскочила и перевернула зеркало. Оно с грохотом и обиженным гулом упало на ковры, но мое сердце стучало куда громче.
Какой стыд! Боги, какой стыд! После всего, что я сегодня ему сказала…
Я застонала, уткнувшись лицом в бархат.
– Лучше бы я провалилась! Нет! Лучше бы провалилась Эсхе!
Где-то в глубине души оставалась крохотная надежда, что все произошедшее было всего лишь плодом дикого колдовства, но какая-то часть меня ехидствовала, утверждая, что нет. Все было взаправду.
Я спешно натянула на себя рубаху, а потом бросилась к сундуку за сон-травой. Почему защита разума не сработала? Уступила коварному зелью Эсхе?
Ох. Я легла на постель, пытаясь унять гулко стучащее сердце. Стыдно, хоть в окно выпрыгивай.
Да чтоб я еще хоть ра…
В дверь постучали.
Я резко села на постели.
Боги, а если это он?
Это он.
Точно Дарен.
Желание выпрыгнуть в окно и понадеяться, что потоки ветра помогут мне живой добраться до земли, стало как никогда заманчивым. А может, притвориться, что сплю?
Стук повторился.
Ладно. Я прижала ладони к горящим щекам. Ну что, действительно, такого ужасного может случиться? Ну, он просто рассмеется мне в лицо.
Ничего.
Выдержу.
Придется…
Я подошла к двери.
– Ну как, понравилось? – с вызовом спросила я, открывая дверь.
Но Дарен не смеялся. Ни тени улыбки не было у него на губах, только глаза горели темным неровным пламенем.
– Понравилось, – сказал он и в повисшей тишине хрипло добавил – Позволь мне закончить.
Не приказывает. Не велит. Просит.
– Ты хочешь… – выдохнула я и замерла на краю пропасти.
А потом медленно шагнула от двери и, не сводя с него глаз, отступила вглубь покоев. Черное пламя в глазах Дарена полыхнуло жарче, обещая мне тысячи вещей и тайн, что мы откроем вместе.
А потом он шагнул навстречу, и ночь на его кафтане вошла в мои покои вместе с ним. Три шага. Два. Один.
Словно танец, начатый когда-то.
Порыв ветра захлопнул дверь. Я остановилась.
