Странные мысли, странный вечер. Внутри все еще горчило, но ардэ глушил все, а сознание собственной силы пьянило сильнее всего. Я осушила кубок и почувствовала себя безрассудной, как никогда.
– Но почему я должна притвориться влюбленной именно в него?
– Это застанет его врасплох.
Я выгнула бровь.
– Дарена? Врасплох?
Эсхе наконец перевела взгляд на меня и, сцепив руки на коленях, сказала:
– А что тебя так удивляет?
– Эсхе! – просипела я. – Это же Дарен!
– Дарен, – подтвердила она.
Я закашлялась.
– Мы росли вместе!
– Росли.
– Да я даже подумать не могу от таком!
– И правильно, думать у тебя сегодня плохо получается.
– Не смешно! – воскликнула я, вскакивая. – Он на меня даже не смотрит! Да и мне он нисколько не интересен! Да и у него вроде кто-то есть…
– Лесёна. – Эсхе встряхнула меня за плечи. – Он некрасив?
Я опустила глаза.
– Ты же знаешь, что красив. Все знают.
– А ты?
Меня колотило.
– Ты не понимаешь. – Я оттолкнула ее, отошла к окну и обхватила себя руками.
– Обещаю, это не покинет этих покоев.
Я набрала побольше воздуха. Ладно. Кто-то должен знать.
– Он был для меня как божество, понимаешь? Взрослее, умнее, лучше во всем. Я и тогда смотрела на него с открытым ртом, а дальше… после червенского плена все воспоминания перепутались с преданиями о Полуденном царе, и он всегда был какой-то недосягаемый. Нельзя хотеть бога, Эсхе. Ты понимаешь? Он для меня больше, чем всё.
Я осеклась. Эсхе задумчиво смотрела на меня.
– То есть бороться с богом ты могла? Искать его? Умирать за него?
Я пожала плечами.
– Так поступают все люди.
– Но он такой же человек из плоти и крови, Лесёна. Мужчина. – Она снова подошла ко мне. – Под его одеждами кожа, испещренная чернильными завитками-змеями, у него есть зубы змей, потому что он терял их в поединках с культистами.
Она развернула меня к зеркалу. Я думала о том, что совсем не знаю Дарена. Он дрался с культистами?
– Что еще ты заметила в нем, Лесёна? – требовательно спросила асканийка.
– Откуда ты знаешь, какой он без одежды?
Эсхе мягко повернула мою голову к зеркалу.
– Ты тоже все это видела. Смотри на него как женщина, не как колдунья или воин.
Я смотрела в зеркало.
– Эсхе… Зачем все это? Зачем ты это делаешь?
– Потому что настоящие глаза находятся в сердце. А там мы встречаемся с истинными самими собой.
Я закрыла глаза.
– Мне не следует себе доверять. Я слишком пьяна.
– Просто скажи, что ты видишь.
– Меня пугает то, что я восхищаюсь даже его тьмой, – вдруг сказала я. – Понимаю, почему он поступил так со мной. А понять… это почти что принять. Я оправдываю его. Даже злясь на него, я все равно как будто с ним заодно.
– Но все-таки пошла против.
– Да. – Я помолчала, Эсхе тоже. – Видишь, как все сложно? А ты еще предлагаешь бегать и соблазнять его. Чтобы окончательно все усложнить.
– Я ничего не предлагаю. – Она кивнула на дверь. – Ты должна знать, что у тебя есть выбор.
Да. И я уже пришла сюда.
– Его… одежды цвета ночи, и это дарит моему сердцу тревогу, – произнесла я, чувствуя, как загораются щеки. Это было неправильно. Не после всего, что он сделал! Не после всего, что сделала я. И того, что сделал Альдан. Крылатая, все так запуталось.
Не время оплакивать разбитые сердца! Время действовать, пока время еще есть…
Но и умолкнуть я уже не могла.
Иногда воспоминания – яд.
– Его пальцы в чернилах, и эти украшения нравятся ему гораздо больше, чем любые другие. Он отводит глаза от открытого пламени, потому что оно напоминает ему тот пожар, в котором он едва не погиб.
И я тоже напоминаю ему о слабости. О том времени, когда он жил хуже, чем слуги. Когда его презирали. Возможно, в глубине своего сердца он еще помнит нашу дружбу, но если я снова встану на его пути, то его рука не дрогнет. Так было в Линдозере. Так будет и на этот раз.
Только если я не достану его первой.
– Влюбленный мужчина сам хочет быть побежденным желанной женщиной, – прошептала Эсхе мне на ухо.
Я отстранилась, но она не отвела руки, а коснулась моих щек, очертила подбородок и спустилась к ключицам. Невесомо, но я все же вздрогнула.
– Я не собираюсь заходить так далеко. Мне нужны только книги. Ты же понимаешь, что я должна получить их, – выпалила я.
– Всему свое время, – сказала она с непонятной грустью в голосе. – Сейчас я просто хочу заказать для тебя несколько новых нарядов. Колдунье Превращения, вышедшей живой из вод Ангмалы, надлежит носить соответствующие одежды.
Я опустила взгляд на поношенную рубаху.
– Почему ты помогаешь мне, Эсхе?
– Ты отмечена Крылатой, Лесёна. – Эсхе показала на мой оберег. – Я поклялась не препятствовать ее воле.
Я помнила про то, что мне рассказывали про асканийский культ Змей, про то, как они преклоняются перед судьбой и в то же время плетут свои сети. Игра, в которую меня приглашает Эсхе, та же, что и игра Инирики.
Через меня они подберутся к Дарену и Нзиру.
Но я больше не хочу быть ничьим оружием.
Шли дни. Я пыталась подловить Дарена, но ни в трапезной, ни в тренировочных, ни на укреплениях не могла его встретить. Стоило мне появиться где-нибудь, как выяснялось, что он только что ушел.
