Мужчина одеревенел. Его мышцы сковало, как будто тело прошила боль, лицо стало суровым, а голос невероятно холодным:
— Мне кажется, или мы уже пришли?
И действительно: они стояли у входа с алой вывеской, на которой красовалось название «Карамба». Как позже выяснилось, так называли ту самую синюю рыбу, что изображалась практически на всех домах и считалась оберегом.
Завсегдатаи «Карамбы» многое видели, но, когда в их храм прохлады и выпивки зашли двое странных путников с крысой на плече, они напряглись. Разговоры умолкли, и семь пар глаз, не считая хозяина, протирающего посуду за стойкой, уставились на них.
Сжавшись от подозрительных и цепких мужских взглядов, преимущественно, рыбаков, от которых несло тиной и солью, Ивонет вцепилась в руку Янара и прошла в самый дальний угол питейного заведения.
— К нам кто-нибудь подойдёт? — рявкнул альх и размашисто стукнул по столу кулаком, как только уселся на деревянную скамью.
Владелец тут же отмер и крикнул куда-то себе за спину:
— Нанэ, дрянная девчонка, хватит поучать Блоху! Слышишь, у нас новые посетители!
Тут же из кухни вышла веснушчатая девушка, поправляя на ходу серый заляпанный фартук.
— Что господа желают?
Альх хмыкнул, достал из-за пазухи два цветных камня и небрежно кинул на стол:
— Нам нужна самая лучшая комната, две лохани с горячей водой, еда и питье.
Рыжая ловко поймала камни, по-деловому взвесила на ладони, посмотрела на просвет и довольно улыбнулась. Взгляд её стал более внимательным, оценивающим, но предназначался он не Ивонет, а мужчине. Рыжая беззастенчиво рассматривала альха, и чем дольше смотрела, тем ярче пылали её карие с рыжими вкраплениями глаза.
— Простите, мы очень устали и голодны. Если оплата вас устраивает, можно поскорее выполнить нашу просьбу?
Рыжая выпрямилась и недовольно поджала губы.
— А крысам, между прочим, в наше заведение нельзя, даже если они ручные, — и ткнула пальцем в сторону Лимы. — У нас приличный паб.
— Это за нашего зверька. Он вас больше не потревожит. Мы достанем для него клетку.
— Клетку?
— Верно я говорю, Ивонет? — И вновь этот взгляд сквозь повязку, прожигающий насквозь.
— Верно, — кивнула девушка, сильнее прижимая к себе Лиму, чтобы та действительно не исполнила угрозу и не отгрызла подавальщице нос.
— Ну, раз господин обещает, как я могу противиться, — плотоядно улыбнулась рыжая, пряча камни в кармане и едва не вываливая на стол свою пышную грудь. Но сообразила, что щедрый господин не польстится из-за слепоты, и упорхнула выполнять поручение.
— Что-то не так?
Ивонет сжалась, затравленно оглядываясь.
— Просто непривычно. — Она понизила голос до шёпота: — Здесь нам не рады.
— Расслабься, по крайней мере, здесь тебе не воткнут кинжал в спину, намерения каждого видны на лице. Да и не в почёте тут убивать прохожих ради забавы.
— А ради камней? Где ты их вообще взял?
Стихийник улыбнулся. Отвечать на очевидное не имело смысла.
— Сначала кинжал, потом это. Может, сразу расскажешь, чем еще поживился у волков?
— Тогда я перестану тебя удивлять. Тебе станет скучно, и ты от меня сбежишь.
— Лишь после того, как выполнишь условие и избавишь меня от проклятия.
— От дара, — поправил мужчина, склонив голову набок. — Разве ты не передумала?
— Нет. Сначала избавлюсь от него, а потом вернусь в Таврию. Надеюсь успеть, пока не началась война.
— Война? — удивился мужчина. — В мире гармонии и процветания?
— За спорные земли и рудники на границе двух королевств. Вернее, земли не спорные, они наши, но король Варака решил, что это не так. — Девушка вновь осмотрелась по сторонам и, поняв, что к ним интерес постояльцев потерян, подалась вперед и перешла на ещё более тихий шёпот: — Говорят, что на стороне Варака стихийник и что это он разрушил остров Ведающих.
— Невозможно!
— Стихийник, что повелевает ветром.
— Глупые пересуды.
— Я сама слышала, как десница Минфрида рассказывал об этом. Правда, не знаю всего разговора, но речь шла про альха, это точно.
— Горячий суп из креветок, хлеб и травяной чай. Через пару минут принесу пирог из карамбы. Ведь не просто так наш уютный дом зовётся её именем: мама Рида делает самый вкусный в городе. Вам понравится, — протараторила Нанэ, бодро выставляя тарелки на стол, и как бы невзначай тронула мужскую руку. Хихикнула и упорхнула прочь. А когда вернулась с дымящимся пирогом, не удержалась, наклонилась к Янару и что-то жарко зашептала ему на ухо. При этом её ладонь недвусмысленно накрыла его руку.
