Нет! Не хорошо. Взгляд лихорадочно заметался, ладони вспотели. Дышать стало труднее. И почему она раньше об этом не подумала, почему не задалась таким очевидным вопросом?
— Ивонет!
Девушка задыхалась. Лихорадка окутала её тело, и она стала терять под ногами опору.
— Бездна! Кэти!
Но девушка его не слышала. Перед глазами поплыли пятна, в ушах стало отстукивать сердце. Янар подхватил её на руки и поспешил вынести из толпы. Когда свежий ветер коснулся покрасневшего лица и шум улицы остался позади, она смогла приоткрыть отяжелевшие веки:
— Отпусти, я могу идти сама.
— Может она! — выругался мужчина сквозь зубы и усадил её на скамейку. — А теперь расскажи всё и по порядку. Что с тобой произошло?
Ивонет вытерла со лба испарину и посмотрела на предрассветное небо. Она поняла, что Янар спрашивал не о том, что случилось сейчас, а про то, почему она сбежала из дворца. Говорить было трудно, да и не очень хотелось. Но недомолвки и недопонимания нужно было искоренить. И не важно, что в груди печёт от боли и хочется выть. И что это вообще его не касается.
— Я… — Ивонет прочистила горло. — Ты знаешь, что я — таврийская принцесса и что меня выдали замуж за Минфрида.
Янар кивнул, напряженно вслушиваясь в каждое слово.
— Ещё ты знаешь о моём проклятии.
— Даре, — любезно поправил Янар.
— Называй как хочешь, сути этого не меняет. Я вынуждена была скрывать свой «дар» до свадьбы, дабы Минфрид от меня не отказался или не признал испорченной.
— А после свадьбы, значит, открыть тайну было можно? — ухмыльнулся мужчина.
— Так сказала моя мать. После свадьбы ему придётся принять меня такую, какая есть.
— И? — уточнил мужчина, не связывая рассказ в одно целое.
— Оказалось, ему было плевать на меня. Нет, он знал, что я что-то скрываю, и это его заботило в какой-то мере. Но суть в том, что он оказался монстром. В нашу первую ночь он отказался от меня и отдал на растерзание своим друзьям.
Каменная непроницаемость сменилась секундным замешательством:
— Что он сделал?!
— Он приказал своим друзьям… взять меня силой.
Девушка обхватила себя руками, чувствуя, как паника вновь сжимает ей горло.
— Они надругались надо мной. Бесконечно пили и повторяли всё вновь и вновь. И казалось, этому не будет конца. Но потом они заснули, опьяненные, и тогда… я убила их.
Стало на несколько градусов холоднее, и девушка сжалась сильнее. Она вновь вспомнила, как открыла глаза и задохнулась от стойкого запаха хмеля и крови. А потом увидела, что натворила. Два вспоротых тела и стеклянные глаза, смотрящие в пустоту. И да, она испытала ужас. Но, что самое главное, испытала небывалое облегчение и триумф. Ведь она отомстила не только за себя, но и за Тьянку, которую они не единожды истязали. И всех тех девушек, которых они успели испортить, а их в воспоминаниях мерзавцев были десятки. И пока они мучили её тело, её душа корчилась от страшных видений. Вновь и вновь она падала в чёрную воронку и видела лица, истерзанные ужасом…
Неожиданно сильные руки крепко обняли девушку, согревая и успокаивая. Ивонет, будучи напряженной, на миг выплыла из мрачных воспоминаний и недоверчиво глянула на Янара, но, поняв, что его порыв искренен и не несёт убогой жалости, расслабилась. Прикрыла глаза и прильнула к его груди. Его сердце билось мощно и спокойно, словно отлаженный механизм. И не надо было говорить каких-то слов. Она всё понимала без них. Поэтому крепче обняла его в ответ, ощущая терпкий запах мыла и, кажется, дыма.
Забавно, если понимать, кто тебя обнимает. Стихийник огня.
— Теперь мне нужна повитуха.
— Зачем? — сухо поинтересовался мужчина.
— Возможно, я… беременна.
Янар отстранился, и на его губах заиграла странная улыбка:
— Никакая повитуха тебе не нужна. Ты не беременна.
— Откуда ты можешь знать?
Янар отодвинулся и через повязку потер ладонью глаза:
— Ты, наверное, задавалась вопросом, как я, будучи слепым, ориентируюсь в пространстве и что заменяет мне зрение?
Конечно, эта загадка мучила её до сих пор.
— Так вот, мне не нужны глаза, чтобы видеть. Я чувствую и вижу потоки. Они пронизывают весь Линней, всех и каждого, окрашивая для меня мир в разные цвета. Каждый человек, растение и даже камень — все имеют свой определенный цвет. Кто-то ярче, кто-то тусклее.
— Но твой дар запечатан. Как ты можешь видеть потоки?
— Дар управлять огнем запечатан, но потоки-то никуда не делись. Они идут через меня, тебя, весь окружающий мир, и я их, как и прежде, чувствую, ощущаю. Понимаешь? Чары со мной, нет только искры, что воспламенит меня. И это мучительно — чувствовать в себе мощь, знать, что она есть, и не иметь возможности пользоваться. Это сводит с ума. Это сводило меня с ума не одно столетие.
— В Альмире ты отыщешь свою искру?
— Да, в Альмире я обрету былое могущество.
Ивонет печально улыбнулась уголками губ:
— Почему ты уверен, что я не беременна?
— В тебе сияет ровный свет одиночества и горя, пробивающий брешь вот тут. — Рука Янара безошибочно указала на её сердце. — Она соткана из теней. Иной энергии и света, что излучают младенцы в утробе матери, в тебе нет. Поэтому можешь больше не беспокоиться.
