Сердце пламени (СИ) полностью

— Ивонет, — практически прорычал мужчина. — С моим контролем всё хорошо. Не пойму, ты меня дразнишь или хочешь оскорбить?!

Ивонет хмыкнула, обогнула стол, а потом, неожиданно и для самой себя, и уж тем более для стихийника, плюхнулась ему на колени, обвила шею руками и склонилась к жёсткой линии губ.

— Что ты делаешь? — Янар напрягся. На бледное лицо легли тени, желваки на скулах нервно дёрнулись.

— Хочу доказать, что твой контроль не лучше моего.

Отгоняя здравый смысл и придушив комплексы и страхи, она наклонилась ещё ближе к нему, ощущая аромат терпкого мыла, жгучих пряностей и дыма. Коснулась кончиком носа шершавой щеки и зашептала на ухо:

— Заключим пари. Если за оставшееся время, что нам суждено провести вместе, ты научишь меня контролировать эмоции и при этом ни разу не поцелуешь, я извинюсь и с уверенностью скажу, что твой контроль безупречен, и соглашусь, что я всё себе напридумывала. Но если нет… — её губы мазнули по мужской скуле, ощущая покалывания мелкой щетины.

— Что, если нет? — переспросил мужчина обманчиво мягким голосом.

— Тогда ты извинишься.

— Я?!

— Извинишься и скажешь, что был неправ.

— Всего-то?

— Для простого смертного это может показаться малым, но я успела тебя узнать: удар по твоей гордости будет для меня славной наградой. Ну, ещё, возможно, танец.

— Думаю, извинений будет достаточно, — подобрался мужчина и довольно грубо спихнул Ивонет со своих коленей: — Собирай вещи и приведи себя в порядок, через час мы отправляемся.

Ивонет, что это было?

Девушка плотно прикрыла за собой дверь и сползла по стене на пол. Скинула с ладоней перчатки и схватилась за голову.

— Лима, это безумие, что я творю?! Я… я не знаю, что на меня нашло. Я не такая, совсем не такая… Как я могла всё это сказать да ещё сесть ему на колени?! Безумие!

Ее взгляд, казалось, разбрасывал искры, а биение сердца отдавало в ушах. Казалось, она не поднялась по лестнице в комнату, а пробежала десяток миль.

— Полнейшее безумие! Лима, — Ивонет обернулась к ласке, что забралась на балясину широкой кровати, — что со мной не так? Почему я это сделала?

Девушку трясло мелкой дрожью, и она облизнула нижнюю губу, всё ещё ощущая приятное покалывание и нарастающее волнение в груди. Если бы стихийник не вскочил как ошпаренный, сгоняя ее со своих колен, как нашкодившую кошку, она бы не удержалась и сама поцеловала его. И плевать, что она принцесса. И плевать, что долг, честь и порядочность — девиз её дома. И что, несмотря на пережитое, она вообще должна обходить мужчин десятой дорогой. И что это неправильно. Но тело, чувства и эмоции твердили об обратном. И, несмотря на наивность и искаженное восприятие действительности, она точно понимала, что ей нужно и как этого добиться.

Конечно, мне многого не понять, но, кажется, это называется влечением… или любовью.

— Нет, — Ивонет отрицательно покачала головой, — невозможно, такого просто не бывает. За такое короткое время люди не влюбляются!

Поверь, бывает и не такое: люди влюбляются и с одного взгляда. А то, что ты сделала, — глупость, соглашусь. Мужчина слишком горделив, чтобы проиграть спор, он тебя теперь из принципа будет избегать.

— Думаешь?

Лима оскалилась, показывая ряд мелких зубов:

Но я знаю твоё упрямство и настойчивость, поэтому ставлю на тебя.

Ивонет застонала в голос:

— Чистое безумие… и безрассудство!

Ехали молча. Ивонет — на пегой кобыле чуть впереди, Янар — на вороном жеребце в стороне, словно боялся, что Ивонет начнёт приставать с поцелуями прямо сейчас. Глупости. Ивонет остыла, порыв утих, и единственное, что она ощущала, это жгучий стыд и усталость. Хотя, после целого дня пути — только усталость.

— Куда мы едем?

— На север.

— Долго еще?

— Достаточно, чтобы ты успела соскучиться по большой земле.

— Почему это нельзя сделать порталом?

— Потому что там большая концентрация энергии и порталы сбоят. Могут тебя поглотить и растворить в себе или выплюнуть только частями. И чем дальше на север, тем сильнее искажение.

— А как же Изначальные туда добирались?

— Я думал это очевидно, принцесса, — сухо обронил мужчина, словно Ивонет была беспросветной тупицей. — У них были крылья.

— Ну да, крылья, как же без них…