Янар не ответил. Наконец они прошли мёртвый лес и оказались на небольшом пригорке, с которого открывался вид на давно забытое и разрушенное поселение. Долина смерти и скорби — по-другому её назвать было невозможно. И невозможно представить, что она когда-то была прекрасна. Огромная чёрная яма, простирающая на много вёрст, и множество больших каменных глыб, покрытых чернотой.
— Оставайся здесь. Я скоро вернусь.
— Янар…
— Не бойся, ни сиды, ни звери с тех времен тут не водятся. Источник иссяк, здесь нет больше жизни. Даже твари тьмы обходят это место стороной.
Ивонет нахмурилась. Ни зверей, ни тварей тьмы она не боялась, её тревожило поведение Янара. В этот момент она очень жалела, что не может видеть его глаз, они бы о многом ей поведали.
— Может, я пойду с тобой?
— Нет! — резко оборвал её стихийник и, не оборачиваясь, погнал коня вперёд. Когда его мощная фигура скрылась за валунами, напоминающими раздробленную гору, и топот копыт исчез, она позвала ласку:
— Лима, ты что-нибудь знаешь про это место?
Ласка высунула розовый носик из капюшона, настороженно прислушалась:
— Из-за разрухи?
Ивонет поёжилась. Чувствовала, ещё как, словно перешла границу и окунулась в густой кисель из отвратных ощущений, наполняющих удушающей тревогой.
Ивонет честно хотела ждать Янара на том месте, где он её оставил, но внезапно колечко ужалило палец. Девушка вскрикнула и сбросила перчатку. Серебряный ободок с чёрными прожилками был наполнен лёгким свечением, пульсируя в такт её сердцу.
— Лима, что происходит?!
Ивонет попыталась стянуть кольцо с пальца, но оно словно воспротивилось и стало плотнее, черные прожилки при этом раскалились и невидимая нить дёрнула в сторону, словно заставляя следовать вперед.
Ивонет осторожно сползла с лошади и посмотрела в том направлении, куда тянуло кольцо.
— Не знаю. Оставайся здесь, я скоро приду.
— Лима, — мягко улыбнулась девушка, — не бойся, я вернусь раньше Янара. Он ничего не узнает.
— Глупо пренебрегать тем, что тебе пытается поведать прошлое.
— Эта Изначальная, если ты помнишь, была возлюбленной Янара. И если её дух или память желают мне что-то поведать, я должна это знать. Всё, Лима, жди здесь. И проследи за Красоткой.
Ивонет накинула поводья на обгорелый сук, потрепала лошадь по загривку и устремилась туда, куда недавно ускакал Янар.
Каждый шаг будоражил и поднимал с земли черную пыль. Странно, что за столько лет её не смёл ветер и не размыл дождь, словно пожар случился не столетия назад, а на прошлой неделе. И запах гари — казалось, им пропиталась не только земля, но и воздух. Мелкие частички пепла, как снежинки, застыли во времени, делая мир серым. А может, это только её воображение и всего этого нет?
Ивонет прикрыла на мгновение глаза, чтобы наваждение спало. А когда открыла, мир словно перевернулся с ног на голову и она оказалась в другом измерении. Живом, ярком, насыщенном звуками и ароматами.
— Авели, беги скорее домой, твой воин вернулся, — хихикнула какая-то девушка, привлекая внимание Ивонет. Хотя уже не Ивонет, а той, в чьём теле она оказалась, в чьих воспоминаниях сейчас ожила.
— Янар?
— Конечно, Янар, — кивнула розовощёкая девица, чьи белые крылья спорили с белизной сарафана. — А ты что думала, его поглотит стихия? — она мелодично рассмеялась. — Беги скорее, а то там уже Хэка с Элькой ему зубы заговаривают, неровен час уведут твоего красавца, — девушка вспорхнула над землёй. — Надо же, ведь это первый из людей, кому покорилась стихия. Просто невероятно. Я думала, люди бестолковые и слабые, их души пустые. Но нет, ему удалось притронуться к Источнику. — Она вновь опустилась на землю. — Авели, ты разве не рада?
Ивонет ощутила в груди щемящее чувство: сердце словно сдавили тиски. И та, в чьем теле она оказалась, взяла подругу за руку:
— Кадэ, слушай меня внимательно и не спорь. Не создавая паники, ты сейчас уведёшь всех в безопасное место. Как можно дальше.
Девушка напротив смутилась, высвободила белые руки:
— Ты что-то видела… — Не вопрос, утверждение. — Расскажешь, что?
— Ты же знаешь, я не могу.
— Это что-то плохое, да? А изменить можно?
— Нельзя. Всё слишком серьезно. Если попытаюсь изменить, будущее станет ещё печальнее и мрачнее. Будет полно слёз и страданий.
— Ты говоришь о войне?
