– Никаких следов, никаких зацепок. Что за место, даже собак не выгуливают? – вздохнул Веперев.
– Выгуливают, – кисло произнесла Парфентьева.
– И в гаражи пешком не ходят. Все на самокатах, по асфальту.
– Это гаражи пятого микрорайона, – качнула головой Парфентьева. – В седьмом микрорайоне свои гаражи.
– И что? Где хочу, там гараж и покупаю.
– Дело не в этом. Почему этот Гурьев не в гараж шел, а из гаража? – спросил Холмский. – Утро же было, должно же быть наоборот.
Веперев раздраженно глянул на него. И посмотрел на Парфентьеву, ожидая от нее такой же негативной реакции на глупый вопрос.
– А какая разница?
– Убийца его у гаража караулил, знал, что Гурьев в это время откуда-то возвращается.
– От любовницы, – фыркнул Веперев.
– Может, и от любовницы.
– А муж любовницы его заказал. Профессионально сработано… Что, съел, доктор Холмс? – язвительно спросил криминалист. – Нечего сказать?
– Киллер произвел два выстрела: основной и контрольный. Зачем он выстрелил еще шесть раз?
– Пистолет разрядил перед тем, как его выбросить.
– Да, но выбросил он его метров через двадцать.
– И что?
– И стрелял нервно.
– Перенервничал, – уныло проговорила Парфентьева. – Разрядил пистолет, разрядился сам. Это нам ничего не дает. Будем работать с жертвой, отрабатывать связи… Спасибо тебе, Илья Геннадьевич, что приехал, дальше мы сами!
Увы, но Холмский действительно ничем не мог помочь следствию, киллер оставил после себя только пистолет, разумеется, без отпечатков пальцев. Погода летняя, тропинка сухая, твердая, Веперев не смог выделить ни одного отпечатка подошвы или хотя бы фрагмента. А если бы смог, толку от этого ноль. Если работал профессионал, он точно сменит и обувь, и одежду. Уже все сменил. Нужно связи покойного отрабатывать, изнутри к заказчику подбираться, но Илья Геннадьевич в этом не силен. Ни времени нет, ни полномочий.
Но и уходить Холмский не торопился. Он прошел к гаражам, где уже крутились оперативники, бокс, к которому подходили ключи, нашли, Травников разговаривал с каким-то мужчиной на фоне открытых ворот гаража. Вход и выход в кооператив только один, через ворота, пересечь улицу Рабочую, вдоль которой тянулся пятый микрорайон, обойти здание автосервиса, со всех сторон огороженное забором, дальше только парковая зона. Киллер мог выйти из машины, стоявшей у ворот автосервиса, но там видеокамера, люди, можно засветиться.
Если преступники знали, когда возвращается Гурьев, они могли заранее подготовиться, разместить киллера непосредственно в парковой зоне. Заказчик или посредник высматривает Гурьева, при его появлении звонит или передает по рации сообщение киллеру, приводит его в готовность. Гурьев выходит из ворот, снова передается сообщение, киллер наготове, приговоренный проходит мимо, преступник берет старт.
А ждать жертву киллер мог за автосервисом. Трансформаторную будку от забора отделяла узкая тропинка, два человека в ряд не пройдут. За этой будкой киллер и мог ждать команды на старт. Место настолько же укромное, насколько и загаженное, мусор, дерьмо засохшее, где-то бумажками накрытое, где-то нет, характерные подтеки на бетонной стене. Но есть и относительно чистые места, где мог стоять человек. Мусор старый, бумага, пластик, палки, ржавые обрывки стальных лент, окурки, все запыленное, побывавшее под дождем. Холмский не жалел времени, осмотрел одно подходящее место, где мог находиться киллер, другое. Сначала нашел почти чистую белую таблетку с гравировкой «Paxil», там же обнаружил несколько тонких, узких и длинных пластин из нержавеющей стали.
Он все еще находился в поиске, когда появилась Парфентьева.
– И что ты здесь забыл? – с интересом и надеждой спросила она.
– Бутылочку ищу. Из которой пил киллер.
– И что?
– Только старые бутылки, ни одной свежей.
– А ты думаешь, мы здесь не смотрели?
– И что нашли?
– Ничего.
– А я нашел!
Холмский начал с таблетки.
– «Паксил», сильнейший антидепрессант, снимает панические атаки и тревожные состояния, связанные в том числе с боязнью открытых пространств.
– Хочешь сказать, что преступник страдал от панических атак?
– А как объяснить его нервозность во время убийства? Зачем он разрядил всю обойму в Гурьева?
– Нервы успокаивал?
– Или зло срывал…
– Таблетки не подействовали?
– Не знаю, возможно, это была единственная таблетка. Потерял, а найти не смог… А может, таблетки действительно подействовали слабо. Возможно, потому что убийце требовалось более сильное лекарство.
– И что это нам дает?
– Побочное действие «Паксила» – тошнота, рвота, диарея. Но я уверен, что преступника в луже рвоты мы не найдем. И под кустом он не спит… – вспомнив Куделина, усмехнулся Холмский.
– А среди пациентов мы можем его найти? – спросила Парфентьева, покрутив пальцем у виска.
– Не знаю, вряд ли, но попробовать можно. Психически не уравновешенный мастер по ремонту кондиционеров.
– Почему мастер? – не поняла Парфентьева. – Почему кондиционеров?
– Потому что!.. – Холмский представил вторую находку. – Знаешь, что это такое? Гребень для чистки пластин кондиционера. Убийца нервничал и потрошил свой гребень, зубцы из него выламывал.
– А гребень его?
