– Лидия Максимовна сказала правильно, Веперев от вас никуда не денется, – проговорил он. – Надо всего лишь начать работу.
– Ну давай, начинай, доктор Холмский! – скривился Веперев. – Извини, что не назвал доктором Холмсом! Не заслужил!
– Вот ради этой фразы ты убил трех человек?! – презрительно спросила Парфентьева. – Какое же ты ничтожество, Веперев!
– Незачет, Лидочка! Незачет!.. Думаю, голая в постели ты смотришься лучше, чем в форме!
Веперев знал, чем рисковал, и был начеку. Державин ударил быстро, мощно, но подлец успел уклониться. Но тут же попал под удар Холмского. И упал на капот своей машины.
– Я буду жаловаться, Холмский! – вытирая кровь с губы, пригрозил он. – Тебя уволят!
– Жалуйся! И даже запись с видеорегистратора можешь приложить.
– И приложу!
– А Лидия Максимовна приложит запись к делу. Приложит к делу фрагмент записи, где ты, Юрий Сергеевич, останавливаешься и выходишь из машины. Перед тем, как повернуть обратно в город.
– Холмский, что ты мямлишь? – засмеялся Веперев. – Будь мужчиной!.. Хотя уже поздно, да? Лидочка Максимовна уже ушла от тебя. И напрасно ты старался ее вернуть. Даже товарища подполковника подставил… Это же ты убивал! Признайся, что ты!
– Признайся ты, что выезжал из города, чтобы выбросить «наган», который ты держал при себе до последнего момента.
– Фантазер!
Щека у Веперева дернулась два раза, от ухмылки и от нервного тика.
– Видеорегистратор покажет место, где ты выбросил орудие убийства, – продолжал Холмский. – А подполковник Державин, поверь мне, поставит на уши всю полицию города, волонтеров, охранников, но пистолет будет найден… Но я думаю, хватит водолазов! Там у Каланчевки мост, река. Место безлюдное, камер нет, но течение слабое. И глубина не очень.
– Холмский, будь ты проклят! – в бессильной ярости зашипел Веперев.
– Доктор Холмс, как всегда, на высоте! – поощрительно засмеялся Державин.
– И почему я убил не тебя, Холмский? – навзрыд спросил убийца.
– Почему ты убил не меня, а Крошникова?.. Тебе мало было унизить меня, Лиду, ты хотел насладиться своим торжеством! Я должен был прочувствовать свою никчемность, вот почему ты меня не убил!
– Ты маньяк, Веперев, – перехватила в разговоре эстафету Парфентьева. – Ты работал в органах, ты видел смерть, смерть тебя возбуждала. В какой-то момент ты сам захотел оказаться на месте убийцы. Наконец у тебя появился повод!
– Ты был тайно влюблен в Лиду. Ты завидовал Холмскому, потому что она выбрала его, а не тебя, – не остался в стороне Державин. – Потом появился я, ты стал завидовать мне. Но Холмскому ты все равно завидовал больше.
– Это все домыслы! – скривился Веперев. – И я никогда, слышите, никогда не соглашусь с этим!
– И с убийствами можешь не соглашаться. Но это тебе уже не поможет… Ну, что стоим? – в предстартовом волнении спросил Державин. – Срочно вызываем водолазов! Вдруг успеем до того, как вода смоет пальчики с пистолета!
– Нет там никаких пальчиков! – мотнул головой Веперев.
– Значит, все-таки решил признаться?
– Ну, если это мне зачтется.
Веперев опустил голову и заплакал от жалости к себе, но утешать его никто не собирался.
Рита не хмурила брови, ей больше не о чем беспокоиться. Муж снова душой с ней, и ему хорошо в своем согретом памятью о ней одиночестве. И слеза, если стекает, то с запотевшего графинчика, водка остывает, да и осталось ее совсем чуть-чуть. Сейчас Холмский допьет, и спать. Засыпать будет медленно, с наслаждением от чувства исполненного долга.
Зазвонил телефон, он даже не стал смотреть на экран. Сейчас ему могла звонить только Лида, и он с удовольствием ответит. Они же друзья.
– Хочу пожелать тебе спокойной ночи! – с легкой безобидной иронией сказала она.
– Могу пожелать тебе бурной ночи. Но не хочу.
Лида, может, и друг, но что-то не хочется видеть рядом с ней Державина. Да, это ревность. Но ревность пассивная. Не станет он бороться за Лиду. И ей это не нужно, и ему.
– И не надо… Вепереву обвинение предъявлено, он во всем признался.
– Неужели он правда так сильно на нас разозлился?
– Веперев хотел стать врачом.
– Патологоанатомом, – усмехнулся Холмский.
– Ты снова угадал, – засмеялась Лида. – Врачом хотел стать, патологоанатомом. И судмедэкспертом. Смерть его возбуждала.
– Маньяк.
– Ты стал для него катализатором. Сам-то он в медицинский поступить не смог, а ты врач. Да еще раскрытие убийств как орешки щелкаешь. К тому же Веперев уже давно хотел убивать сам. Ты, я, мы вызвали сдвиг по фазе.
– Веперев был в тебя влюблен.
– Почему был? И сейчас влюблен. Обещает приходить ко мне во снах.
– И кто тебя будет охранять по ночам?
– Ну ты же не хочешь… Не напрягайся, я знаю, что небезразлична тебе. Но у тебя режим. А у меня Державин… Жаль, не смогу заскочить к тебе на огонек. Хотя бы для того, чтобы просто поболтать.
– Думаю, огонек для нас зажжет кто-то другой, – сказал Холмский.
Убийство могло произойти в любой момент, Лида отправится на вызов, позвонит ему, он, конечно же, не откажется. И с удовольствием увидится с ней. А пока спать. И молиться, чтобы никто никого больше не убивал. Хотя бы в их с Ритой и Лидой городе.
