– Ну так Юра и попросил, он знал, что Валюха достать может. Для химических реакций, сказал, нужно, у него же там лаборатория.
– Лаборатория, – кивнула Лида, не сводя глаз с Холмского.
– Поверить не могу, – сказал он.
– Это ведь он колпачок мог поднять и под Зиновьеву бросить.
– И мозоль у него на пальце раздавлена была. Знаешь чем? Удавкой… Сейчас-то этот след сошел.
– И Немец возле него как-то странно крутился… – дополнила Парфентьева.
– И колючки он у себя на ногах искал.
– А на Ефремцевой его знобило, за чаем пошел. Понял, что натворил… Ему бы остановиться.
– А чай под утро заварил. С запрещенными веществами всю ночь работал, – вспомнил Холмский.
Странностей в поведении Веперева хватало, но только сейчас чаша весов «против» перевесила «за». Только сейчас Холмский смог поверить в то, что Веперев убийца.
– Ты был в его лаборатории? – спросила Парфентьева. – Там ведь отдельный выход. Никто не видел, как Веперев уходил убивать.
– Крошникова он из дома убивать ходил.
– Интересно, откуда у него засвеченный револьвер взялся? Ладно бы отсюда, а то из Москвы.
– Ну так у него и надо бы спросить.
– О чем это вы? – едва живой, спросил Насонов.
– Когда ты должен передать Вепереву яд? – спросил Холмский.
– Он пока не торопит.
– Что выбираешь, срок или сотрудничество? – Парфентьева строго глянула на больного.
– Сотрудничество.
Насонова доставили в больницу, Холмский передал его на руки врачам. Больного уже уложили на каталку, когда он догадался спросить.
– А ты не звонил Вепереву, не говорил, что яд придется вылить?
– Звонил, – закрывая глаза, пробормотал Насонов.
Парфентьева стояла у машины, приложив телефон к уху.
– Случайно, не Вепереву звонишь?
– Державину.
– Вепереву позвони. Может, он уже в бегах. Насонов ему звонил, сказал, что им может заинтересоваться полиция.
Парфентьева позвонила Вепереву, телефон не отвечал. Тогда она позвонила специалисту, который в течение нескольких секунд установил местонахождение заблокированного телефона.
– А ты прав, уходит зверь!.. Уже из города выехал, на Каланчевку идет, можем перехватить! – Парфентьева выразительно указала на машину скорой помощи.
– Сомневаюсь, что так можно! – покачал головой Холмский.
Но в грязь лицом перед Парфентьевой не ударил. Впрочем, далеко ехать не пришлось. Веперев зачем-то повернул назад, и его машина попалась на пути еще в черте города. Пришлось разворачиваться, останавливать ее. Для устрашения сирену включили на полную мощь.
Веперев вышел из машины с таким видом, как будто появление Парфентьевой стало для него полной неожиданностью.
– Лидия Максимовна, с каких это пор вы меня преследуете? Да еще на скорой помощи!
– А вы хотели, чтобы я вас преследовала?
– Я хотел, чтобы вы в меня влюбились! – кивнул Веперев.
Он улыбался, пытаясь держать хорошую мину, но на Холмского смотрел настороженно. И сержант с автоматом заметно его напрягал.
– Ну так признался бы мне в любви, а ты за косички дергать!
– Тебя, за косички?
– Ефремцеву… Прядь волос у нее вырвали.
– Это не я.
– Ну да, не ты… Стрелять ты умеешь, твое начальство это оценит. Давай пройдем в отдел, получишь зачет.
– Что-то не понимаю твоего юмора, Лидия Максимовна.
– А я не понимаю, зачем ты ваньку валяешь, Кабан? Так вас, кажется, Насонов называет?
– Насонов?.. Брата моего Кабаном называли.
– Знаешь Насонова?
– Дружок моего брата.
– Это ведь он сказал тебе, что Крошников выходит по ночам в туалет.
– Не помню.
– А цианид тебе зачем нужен?
– Брат у меня на приисках работал, самородок небольшой привез. Знаете, как золото от примесей очищают? Цианид и сосновое масло, – с усмешкой парировал Веперев.
– Отравить ты кого-то хотел. Пистолет был, топор был, удушение было. На очереди отравление…
– Лидия Максимовна, я тебя понимаю. И Холмского тоже. Не смогли преступника по горячим следам взять, теперь вот чушь сочиняете. Какие-то бредовые идеи… Нет у вас на меня ничего. Ничего!
Холмский смотрел на машину Веперева, внимание привлек видеорегистратор под салонным зеркалом. Многие уже отказываются от этого порой незаменимого помощника в дороге, а у Веперева висит. Еще и работает, лампочка светится.
– Ничего нет, потому что мы как следует с тобой не работали. Но теперь ты от нас никуда не денешься, Веперев!
Парфентьева говорила напористо, но ей не хватало уверенности. Понимала она, что на самом деле Веперева прижать нечем. Следствие будет, возможно, под стражу возьмут и уволят со службы, но суд вынесет оправдательный приговор. За недостаточностью улик.
– Я и не собираюсь никуда деваться!.. Ух ты, да я сегодня популярен!
Веперев натужно улыбался, глядя на черную «Тойоту» с мигалками, из которой вот-вот мог показаться Державин.
– Твоя популярность тебя и убьет! – зловеще улыбнулась Парфентьева.
Державин действительно не смог сдержать эмоций, подскочил к Вепереву, схватил его за грудки.
– За что?
– Не понимаю, о чем речь, товарищ подполковник!
– Я же всю душу из тебя вытрясу, гад!
– Где? В одной камере на двоих?
– Тварь!
Державин размахнулся, чтобы ударить, но Холмский поймал его за руку.
