– Ой, ну ешьте, что сидите? – выручила теща воплем. Отвлекая толпу, она даже подскочила. И, размахивая над блюдами салфеткой, включила режим агрессивной рекламы: – Печенка свиная в виде рулета – с яйцом, зеленью и моей душой! Рыба, жаренная в кляре, от сватьи – отменная, я проверяла! Желудки куриные в сметане – кто не попробует, того догонит! Индейка, мать ее, по-голливудски – три часа с ней возилась! Салаты «Мужской каприз», оливье, винегрет, ми-мо-за – плохо не будет, майонез домашний! Холодец из петуха – неповторимый! Нигде! Вот вам крест, нигде такого не отведаете! Так, теперь по икре – кабачковая, баклажанная, изысканная! Не для понтов, но пальцы сгрызть можно, как вкусно! Морковка по-корейски – настоящая! Это ж меня настоящий кореец учил! Секреты не выдам, хоть запытайте… Аха-ха-ха… Пирожки!!! С капустой и грибами! С картошкой! С ливером! Картофель – самый молодой, аха-ха-ха! Котлетосы, блины, битки, бризольи-и-и! Лапша домашняя с подливой! Голубцы и фаршированные перцы от моей умницы-доци! И-и-и короночка от свата: уха с пылу, с жару! Милости просим, дорогие гости, – закончила представление с зашкаливающим все нормы радушием.
– Почему твоя мать на рынке, а не в кино? – пробубнил я Милке.
– Тихо, – засмеялась она. – А то услышит и пойдет пробоваться. Представь только… Ее никто не остановит. Любую охрану прорвет.
– Если вызовут спецназ, обещаю дать ей фору. Чтобы прям до верхушки успела.
– Руслан… – протянула с осуждением, но все же захохотала.
– А че? Я болею за тещу. Пусть везде наших знают.
– Насых зают, – поддержал «Добрыня». И, потянув Милку за руку, показал: – Ап-шу, мама! И катоську! И куйоську!
– Вот, реклама работает, – выдал я во всеуслышанье.
Гости дружно засмеялись.
– Да у меня самого аж засосало, – выдал Айдаров. И обратился к теще: – Лариса Аркадьевна, милая, а еще одной доци у вас нет? Чтобы такая же умница, ась?
– Нет, татарин. Но есть я – всесторонне одаренная и свободная как ветер! Брать будем?
Народ от гогота аж покатился.
– Будем. Че ж не будем… – держал марку побагровевший Айдаров.
– Сразу видно, кто рынком закален, – отгрузил между хохотом батя. – Яйца не мнет, Аркадьевна! С наскока – быка за рога!
– А че нам?.. Стесняться, что ли?.. – махнула теща борзо. И скомандовала: – Так, а-ну, быстро – все за еду! Между первой и второй промежуток небольшой!
И, сука, так всех накидала… Ушатала просто. Уверен, большинство таких попоек не знал до нее. Танцевать шли, как в последний бой.
А Аркадьевна еще и заряжала:
– Живее, молодежь! Живее!
И похую, что сама композиция на скорость не рассчитана. Народ волей-неволей гнал лошадей. Только мы с Милкой спокойно давили медляк.
Сжимая одну ее ладонь, второй шуршал по спине.
Лоб ко лбу. Глаза в глаза.
Уверенно, без всяких масок, вел.
– Видно, как вы друг к другу прикипели, – толкнул в один момент Косыгин, умудряясь врезаться в нас таким образом, чтобы обнять двоих. – Храни Бог, – вальнул, похлопывая по плечам.
И был таков.
А я следом подумал… Если б не было Милки дома, хрен бы я выжил.
Праздник разворачивался в лучших традициях – шумно, весело и душевно. Звучали и шутки, и смех, и добрые напутствия, и сдержанная похвала. Все это, ясное дело, под приличным градусом. Ребята расслабились. Но за рамки никто не выходил. Держались с достоинством. Выправка не подводила. Даже если парадом, по факту, командовала моя неугомонная мама.
О, она, конечно же, не просто командовала… Летала от гостя к гостю с таким запалом, будто на кону стояла победа в конкурсе «Хозяйка года».
– Да-а-а… Что здесь спецназ? В исполнении тещи даже забота превращается в наступление, – не без гордости отметил Русик.
И я в который раз засмеялась.
Мы с Черновым были очень разными. В самом начале отношений я по этому поводу даже переживала. Но на деле вышло так, что, когда мы научились слушать, эта полярность начала работать нам на пользу. Перекидываясь какими-то фразами, мы давали друг другу возможность смотреть на ситуацию под новым углом. Так и с мамой получалось: когда Рус что-то комментировал, я ни неловкости, ни возмущения, ни желания немедленно присмирить родительницу не испытывала. Напротив, меня безумно радовало то, что муж, его родня, сослуживцы и близкие принимали ее с таким теплом.
– Та-а-ак, кто еще не пробовал индейку? Че скучаем, касатик? Налегай! Елки-моталки, а где хлеб? Де-е-е-в-ки, почему хлебницы пустые? – врубила мама в абсолютно случайный момент.
– Несем, – спокойно отозвалась я.
А семенившая сзади Тоська тотчас ускорилась и поспешила вырваться вперед.
– Судя по всему, ты мою маму больше боишься, чем столкновения с начальством на утреннем разводе, – пошутила я.
– А то! – живо подтвердила Маринина. И тут же отчиталась: – Все готово, Лариса Аркадьевна.
– Умницы-красавицы! – не преминула похвалить мама. – Премию за оперативность – каждой!
– Премию? – влез Косыгин. – Лариса Аркадьевна, а кто башляет?
– Я! Кто же еще? На вас понадейся!
– Почему это? Я вот готов. Хоть сейчас в ваш штаб.