Уйти в глухую оборону, как раньше, не получалось. Что за беда? Даже взгляд спрятать не могла. Что-то внутри не позволяло. И не слабость это, чтобы иметь возможность взять под контроль. Какая-то необъяснимая, неудержимая и совершенно нестерпимая тяга. Она. Она влекла смотреть на Чернова. Принимать его взгляд. Дышать им. Прикасаться. Перестать дрожать перед его силой. Быть той, с кем он может ослабить хватку… Отдушиной. Домом. Надежным тылом, которому можно доверить спину.
И не желания это… Ошеломляющая потребность.
Никогда ведь не рассматривала мужчин. В МВД шла, чтобы посвятить себя закону. А с Русланом вылезло какое-то древнее женское служение. Не системе. Ему.
Глаза расширились, когда все это осознала.
Грудь так разобрало эмоциями, что воздуха вмиг не стало. Спину ударил озноб. Ладони Чернова, будто ощутив это, задвигались. Поднялись вверх, разделяя лопатки. Надавили. И пустились вниз – туда, где кожа сильнее всего горела. Там задержались. Ресницы Руслана при этом дрогнули, веки хищно упали, делая взгляд еще более обостренным, нацеленным, перегретым.
Под этим натиском внутри меня ожили совсем уж дикие реакции.
Как на открытую угрозу. Как на полыхающий огонь. Как на того, кому можно все.
Затряслась в его руках. Вся. Сумасшедшей вибрацией столь рьяно пошла, что показалось – взорвусь сейчас.
Но напугал не взрыв.
А понимание, что еще чуть-чуть, и больше не смогу делать вид, что ничего нет.
Слава Богу, Маршал закончил со своим пеплом. Только это и выдернуло. Спасло. Дало шанс выскользнуть и отвести взгляд. Сделать вдох, наконец. С горем пополам собраться.
Вернулись за стол. Я – спешно. Он – бесшумно, с выверенной точностью движений. Не задавая лишних вопросов, налил мне сока. Сам, под тост командира, взялся за стопку. Откинув голову, выпил.
Подали горячее – фаршированный перец. Зная, что Руслан любит, положила один ему в тарелку. Без слов. Как жена. Ничего с собой поделать не могла.
Встретились глазами, в груди полыхнуло. Где-то в солнечном сплетении особенно ярко зажгло. В животе на каких-то контрастах защекотало. А по рукам и ногам чистым холодом засквозило, стягивая армию мурашек.
– Вкусно? – спросила, когда Чернов отрезал кусок и прожевал.
– У тебя лучше, – выдал хмуро.
В первый момент растерялась. Вдруг услышит кто-то? Но уже через мгновение эта грубоватая похвала шибанула удовольствием. И я не смогла сдержать улыбку.
Руслан застыл. Взглядом на моих губах.
Я тут же смутилась. Подумала, что что-то прилипло. Бросилась вслепую вытирать. Ничего не было, но он продолжал смотреть, напряженно двигая челюстями и слегка раздувая на вдохах ноздри.
Поняла. С заминкой. Внутри все сжалось и сразу же обмякло. Растеклось. И странно заплескалось.
Отняла руку от губ. Затем отвела взгляд. Повернулась корпусом к столу. И замерла.
– Что-то ты бледная, Люд, – склонилась ко мне Таня. – За Севу переживаешь?
Я поспешно кивнула.
– Так у вас бабушка с опытом, – заметила Маша. – Мало того что военный врач, так еще трех сыновей вырастила.
– И четверых внуков, – вставил хорошо знающий семью Черновых полковник Сарматский. – Сын Руслана – пятый.
– Верно, – подтвердила я без особой на то надобности.
Просто нервничала и не могла с этим ничего поделать.
Сарматский же откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки и, сощурившись, выдал:
– Черновы даже плодятся дисциплинированно. По уставу.
Естественно, все прыснули смехом. Только мне не до веселья было. Ну, может, еще Руслану… Но на него я смотреть не могла. Так смутилась, что вся вспыхнула.
«Сын Руслана… Чернов… Его… Мой… Наш… Плодятся…» – мысли сбились, будто переваренные макароны.
– Наблюдал я за вами, пока танцевали, – продолжил Сарматский, к моему ужасу. – Вот это я понимаю боевой настрой. С таким накалом даже в засаде не замерзнуть.
И снова хохот. Я аж поежилась. Больше от неловкости, чем от неприятия, конечно. Но все же. Не понимала таких шуток. Покосилась на Руслана, не удержалась. Он как раз вскинул на Сарматского взгляд – жесткий, с холодком. Успела испугаться, что толкнет что-то резкое.
Но он отбил вполне сдержанно:
– Готовность номер один, товарищ полковник.
Сарматский хмыкнул, мотнул головой и разразился смехом. Остальные за ним.
Следом прогремел веселый тост Бастрыкина:
– Чтобы мы все были как автоматы: исправны, собраны и выносливы!
– Главное – без осечек! – подхватил Долженко.
– Ага, и чтобы дамы при нас были в той же готовности! – добавил Савин.
– Это уже как постараешься! – вставил Володин.
Каждую из этих реплик перемежевал смех. Вроде не так все откровенно и не о нас с Русланом, хвала Богу, а я все равно продолжала краснеть.
– Я сбегаю, позвоню… – шепнула всем сразу.
Но Чернов, придержав за руку, не дал подняться. Кожа под его ладонью вспыхнула. Секунда, и повело жаром до самого плеча. Грудная клетка отозвалась пульсацией. А сердце под ней… Пошло в разнос.
– Сейчас уже домой поедем, – выдал Руслан глухо.
Домой.
Вместе.
Как будто между нами все по-настоящему.
Я не ответила. Не пошевелилась. Застыла, будто он пригвоздил.
Пока Чернов не убрал руку.