Мои мысли метались от Севы к Руслану. От Руслана к Севе. Непрерывно. Но в целом чувствовала себя спокойнее, потому как была уверена, что Владимир Александрович передаст информацию по всем правилам. От кого поступил сигнал – доложит, в том числе. Руслана не пустят на штурм. Не положено. Заинтересованное лицо – риск для всей группы. А значит… Я могу не бояться за него. Пока я внутри – он будет снаружи.
Над головой кто-то навис.
– Ты же медик? – грубо окликнул меня нависший вдруг террорист.
Горло перехватило спазмом, но я заставила себя говорить.
– Не совсем, – просипела я. – Так, проходила базовую подготовку.
– Хорошо шаришь. Я видел. Так что нехуй тут ломаться, – пролаяв это, ткнул дуло автомата мне в висок. – Одному из наших плохо. Вставай. Пойдешь за мой. Молча. И без фокусов.
Я поднялась. Все тело дрожало, но выбора не было. Нужно было идти.
– Не бойтесь. Я скоро вернусь, – шепнула перепуганным девочкам.
И пошла за террористом к выходу из магазина.
Мне позволили обуться. Но не из гуманности. Из расчета. Пока нелюдям нужна моя помощь, пускать меня босиком по осколкам непрактично.
Было ли мне страшно? Катастрофически.
Судороги, хлипкие спазмы, слезы – все это, конечно, подкрадывалось. Пыталось вывести из зажима грудь, разбить дрожью застывшую на лице маску отрешенности, разорвать истерикой горло.
К счастью, ничего из этого я не могла себе позволить.
Я уже не девочка. Не беззащитная жертва.
Я офицер. Пусть пока без диплома и соответствующего приказа. Зато с четким пониманием чести.
В коридоре торгового центра стояла неестественная тишина. Гул электрического напряжения, хруст тех самых осколков и собственный яростный пульс – все, что я слышала. Двери «стеклянных клеток» были закрыты, но я видела сгрудившихся на полу людей, их испуганные лица, залитые отчаянием глаза… И они меня видели. Броситься на помощь каждому я не могла. Но могла быть примером, оплотом спокойствия.
«Все будет хорошо», – транслировала всем своим видом.
Невзирая на то, что вели меня под автоматом.
– Быстрее, – прохрипев это указание, ублюдок ткнул в меня дулом.
Я сцепила челюсти. Сцепила так сильно, что казалось, разжать их уже не получится – заклинит. Но шаг ускорила, выбора не было.
Террорист, вновь пихнув в меня оружие, показал, где повернуть.
И я оказалась перед подсобным помещением. А если точнее – перед глухой фанерной дверью, которая в него вела.
Никаких стеклянных стен. Никаких свидетелей.
Я тормознула.
Ступор спровоцировал не страх смерти. С ним я справлялась. Остановило другое. Более глубокие опасения. Те, которые много лет назад отвернули от мужчин. Те, которые Руслан Чернов погасил.
И вот – они снова ожили.
Но я все равно вошла.
С прямой спиной. С непроницаемым лицом. Со сжатыми в кулаки руками.
Легкие забило запахом крови раньше, чем я увидела раненого боевика. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене. И… Он был восьмым. Черт. Я не видела его при захвате.
Бегло оценивала сейчас.
Ноги вытянуты. Штаны – в клочья. Куртка – разодрана. А в прорехах… Не раны. Мясо. Красное и рыхлое, с вкраплением поблескивающих в ярком свете ламп осколков.
Раненый террорист был в плохом состоянии. Но все же не настолько, чтобы не представлять опасности. Он мог двигаться. В шарящих по мне глазах читались как боль, так и злоба.
– Это кто, на хуй? – прошипел он. Не мне. Одному из своих. – Я просил врача, а не шлюху. Мне сейчас не до ебли.
Я знала, что реагировать нельзя. Даже взглядом. Но внутри рвануло кислотой. И хлестнуло ее туда, где уже была дыра. Грудь, руки, ноги – все ударило дрожью. С трудом выстояла. Весь гребаный пульс ушел в кончики пальцев. Если бы довелось прокалывать, моей крови на плитке оказалось бы больше, чем уже выдал из себя ублюдок.
– Врача нет, – буркнул стоящий за мной. – Но эта хоть что-то умеет. Сам видел, как она бошки перевязывает. Говорит, проходила базовую подготовку. Дай ей шанс. Трахать будешь потом. Нам с трупами торговаться неудобно будет.
Раненый мразина шмыгнул носом и харкнул мне под ноги.
– Пусть работает, – снисходительно дал добро.
Один из моих «проводников» сунул мне в руки аптечку, второй – резко толкнул в спину. Я споткнулась, но устояла на ногах.
Подошла. Превозмогая тошноту, присела. Колени тут же очутились в крови. Руки – тоже, стоило мне лишь коснуться края куртки.
Нос забило смрадом.
Никакое отстранение не помогало. Взгляд ублюдка, которому приходилось помогать, я ощущала непрерывно. Он вызывал такое отвращение, что потребность вывернуть нутро стала первостепенной. Но я заставляла себя освободить его от верха.
– Нужно промывать… – пробормотала, почти не дыша. – Есть вода?
– Баха? – каркнул один из тех, кто остался за спиной. – Метнись.
Сначала послышались шаги, а после хлопнула дверь.
«Двое», – отметила я, попутно осматривая грудь террориста.
Некоторые осколки едва цеплялись за плоть. Остальные сидели глубоко – такие не трогают, чтобы не открылось кровотечение.
Но я взяла пинцет и начала извлекать.