– Принесите еще тряпок… Бинтов не хватит, – скомандовала ровно, лишь бы сослать и второго.
– Сука… – процедил он. – Я те че, гонец?
Но вышел.
Дверь шарахнула, и я осталась с раненым одна.
Он то и дело скрипел зубами. Дыхание учащалось. Я без каких-либо эмоций вытащила очередной осколок.
Рывок – вернулся Баха. Бросив на пол упаковку из шести бутылок воды, постоял немного, наблюдая, и, в конце концов, исчез.
Второй, подоспев с полотенцами, матерился на чем свет стоит. Но, черт возьми, задерживался. Мне пришлось промыть плоть и начать заливать ее антисептиком.
– Чет много крови, бля… – прорычал наблюдающий.
Мое сердце билось на износ, отдавая ударами во всех уголках озябшего тела. Было крайне сложно делать вид, что я контролирую процесс.
– Все нормально, – шепнула, подкладывая одно из полотенец раненому под бок.
Белая махра практически сразу стала багровой. Испугавшись, что боевик умрет слишком быстро, бросила окровавленную тряпку и поспешно взялась за бинт.
Господи…
Нелюдь слегка обмяк. И лицо стало серым. Веки дрожали с задержками, будто вот-вот сомкнутся.
– Придержите его, – хрипнула я, принявшись мотать активнее.
Пока не закончился бинт.
– Шамиль? – позвал здоровый раненого. – Ну ты как, брат?
Я сглотнула так громко, что этот звук услышали все. Посмотрели. Оба. Покалеченный – из-под неизбежно опускающихся век. Я застыла и стала молиться, чтобы он смог сказать хоть что-то.
Он выдохнул. На непонятном языке. Но моему надзирателю этого хватило. Он не забеспокоился даже, когда этот проклятый Шамиль отключился.
– Пусть отдохнет, – шепнула я, помогая раненому свалиться в положение лежа.
– Ладно. Но ты пока здесь. Сдохнет он – сдохнешь ты. Поняла?
– Да, – тихо согласилась я.
Оставшись с телом умирающего, я несколько секунд тупо в стену смотрела. Затем дернулась, отползла в угол, открутила дрожащими пальцами новую бутылку и стала поливать на руки. Терла кожу, пока не слезла вся кровь. Приведя себя в порядок, взяла одно из чистых полотенец, полностью намочила и хорошенько отжала.
Встала, сделала пару шагов…
И…
Наверху глухо бахнуло.
Наши?.. Хвала Богу!
По силе удара было похоже, будто сбросили бетонную плиту. Коробка содрогнулась. Посыпалась штукатурка. В воздухе появилась взвесь пыли. Что-то заскрипело – то ли трубы, то ли рейки.
Я замерла. Стояла, словно парализованная, до тех пор, пока из коридора не дыхнуло суматохой.
– Газ! – заорал кто-то.
Я прижала к носу мокрое полотенце и опустилась на корточки.
Свист. Взрыв. Вспышка.
Я инстинктивно зажмурилась. Но зарево от светошумовой гранаты было таким ярким, что ни веки, ни дверь не защитили полностью. Прожгло через сетчатку до самого затылка. Вмиг подскочило давление, зазвенело в ушах… Я качнулась, задержала дыхание, встряхнула полотенце и всю голову им накрыла.
Свист. Взрыв. Крики. Следующие гранаты только слышала.
Подхватилась, когда грохот берцев рванул. Понеслась к двери. Притискивая полотенце к носу, приникла к вентиляционной решетке.
Появление СОБРа ударило похлеще любой взрывной волны. И суть не в звуках, не в поплывшем следом эхе, не в том, как тряхнуло воздух.
Суть в присутствии. В том, как изменилось пространство.
Черные, как ночь, мощные, гибкие и практически идентичные фигуры срывались со второго этажа слаженными тройками. Молниеносно, но без суеты. Движение каждого – четкий срез и оптимальный захват территории. Точность не просто убийственная. Уничтожающая. Смерть во плоти. Развернувшийся ад.
Не позволяла себе дрожать при террористах. А сейчас задрожала. Тело наполнилось такой энергией, что я просто не могла ее подавить.
– НА ПОЛ, СУКА! РАБОТАЕТ СОБР! – этот штурмовой голос накрыл второй волной.
Снес изнутри.
Ведь я откликнулась на него всем своим естеством, невзирая на то, что сейчас он был усилен яростью и внушал исключительно ужас.
Этот голос шептал мне ночами «Моя».
Дернувшись, я скользнула взглядом в сторону и увидела мужа. В непроницаемом баллистическом шлеме, в массивной броне, в безликой уставной форме – неузнаваемый для других. Но мною распознанный безошибочно.
До дрожи. До раскола в груди. До прострела в сердце.
– Руслан…
Он двигался неуклонно. Как машина. Как тот самый БТР. Переходил из сектора в сектор, все больше выдавая себя перед моим воспаляющимся взглядом.
Я узнала каждый шаг. Каждый поворот корпуса. Каждый жест.
Он здесь.
Господи… Он действительно здесь…
Один из террористов, выскочив из укрытия, даже не успел прицелиться. Руслан развернулся, вскинул ствол и без пауз раздал четко в грудь. Следом, как учили – контрольная очередь. Ни больше, ни меньше. Ровное движение плечом, и он уже метил следующую зону.
Они брали коридор. Спокойно. Методично. Уверенно.
Я подвывала в полотенце, потому что, несмотря ни на что, боялась за него.
И вдруг…
Рывок – рука на горле. Полотенце слетело. Я не собиралась кричать, но атаковавший меня сзади Шамиль с такой силой сдавил, что вопль вырвался непроизвольно.
Мало что понять успела, прежде чем произошел тот самый сносящий с петель дверь удар.
Грохот. Треск. Свет.
И в проеме – Руслан.
Момент, когда он увидел меня, почувствовала.