– Я не мог дышать… – начал рассказывать он. – Мама говорила, что это скоро пройдет. Отеки с каждым днем душили меня. Я ложился спать, но просыпался от острой боли… С самого детства, когда другие дети играли, ходили в садик и строили большие дома из песка, я строил замок из историй моей болезни. Она была мне подарена Богом, видимо, он так захотел. Мама мне всегда говорила, что я не имею права жаловаться и что Бог испытывает тех, кого любит. Он любил меня. И любит сейчас. Я почему-то всегда помнил о Нем. С каждым днем Он любил меня все больше. Дом стал для меня покорным слугой, он горевал со мной и радовался, хотя горя ему пришлось испытать немало. Мой друг – это моя сестра, которая отказывалась от всего, что было противопоказано мне. «Видишь, – говорила она, – я тоже не ем, не такое уж оно и вкусное». А я смотрел на сочное яблоко, но все же верил ее словам… Она тоже страдала из-за меня, впрочем, как и все мое маленькое семейство. Родители все время возились со мной, не успевая уделять ей внимания. Каждый раз, когда боль уходила, я надеялся, что онa больше не появится. Но она вновь стучала в дверь, да так, что стены содрогались, и мне приходилось впускать ее.
– Тебе, наверное, надоедало это? – посочувствовал я.
– Я не собирался сдаваться, ведь сдаются слабые, а я сильный. По крайне мере, моя мама так говорила перед тем, как уложить меня спать. Сны мои были прекрасны. Я ходил в садик, у меня там было много друзей, научился танцевать. Порхал, как бабочка. Я танцевал очень красиво, на большой сцене, мне аплодировали, мной восхищались толпы людей… Но сны исчезали вместе с моим пробуждением, а танцевать наяву я был не в силах…
Я был очень слаб. Такое ощущение, будто кости мои превратились в прах и рассыпались внутри. Мне становилось очень больно. Я хотел заглушить эту боль, смотрел мультфильмы, играл в компьютерные игры, планировал жизнь на будущее. Мне очень хотелось в школу, и когда в самую облачную погоду неожиданно появлялось солнце, я хотел, чтобы оно своим светом озарило и мою жизнь. Чтобы хотя бы на одну неделю можно было отказаться от диеты, попробовать всякие вкусности или хотя бы фрукты. Но у меня была особая еда – минимум соли и сахара, минимум жидкости. Родственники называли меня воином. Я воевал против своих желаний, это была очень трудная борьба… Отеки были такими, что знакомые проходили мимо, не узнавая меня, и только через несколько минут – «Ой, Лиза, это же твой сын!» Я видел жалость в их глазах, только лишь обыкновенную жалость, а в глазах родственников – безнадежность. Они смотрели на меня и понимали, что ничем не могут помочь, это их, наверное, терзало. Мне казалось, я умираю… Я очень хотел играть на улице до вечера, но быстро уставал. Над моей головой всегда были тучи, даже летом они ходили за мной, я считал себя отделенным от других. Люди думают, что круто быть не таким, как все, но мне так хотелось быть обыкновенным. Бегать по лужам и смеяться на всю улицу, как все остальные дети. Я очень хотел быть обычным ребенком. Этого, наверное, хотела и моя мама. «Ты справишься», – шептала она каждый раз, когда недуг начинал одолевать меня. Неправильно было бы сказать, что я боролся против смерти, ведь если бы смерть захотела, то меня уже давным-давно не было. Я боролся против своей болезни. С четырех лет. Я знал в лицо каждого врача скорой помощи. Закрывая ночью глаза, я надеялся, что открою их завтра. Сильнее меня была только моя мама. Чтобы накормить нашу маленькую семью, она каждое утро ходила на работу, и несмотря на свою молодость, не позволяла себе даже новое платье. «А что если сыну снова станет плохо, нужны же деньги». Я видел все. Как беда строит стены между мной и некоторыми родственниками, ведь больных не любит никто, так же как и некрасивых. Поняв, что недуг может совсем свалить меня, мы решили переехать сюда. Вы, наверное, думаете, что мы просто сели в самолет, приземлились в этом городе, и нам тут же дали жилье. Ах, если бы все было именно так. Когда ты уезжаешь куда-то, оставляешь дома сердце. Сложнее всего прощаться… Собрав в маленький чемодан все, что только можно было туда уместить, мы сели в машину, поехали на запад. Через заднее стекло я смотрел назад. Дорога уводила меня вдаль. Мне хотелось выбраться из машины и побежать обратно, но не мог.
Проехав тысячи километров, мы остановились у каких-то сеточных ограждений.
– Приехали, – объявил водитель.
Мы вышли из машины.
Я не знал, куда мы идем, но из разговора родителей понимал, что все это делается ради меня.
– Bewegen Sie sich nicht, Sie sind verhaftet, – услышали мы за спиной.
Это означало, что мы арестованы и что нам не стоит идти дальше, но тогда мы этих слов не понимали. Увидев людей с автоматами, решили, что нам следует просто стоять на месте.
